Будущее настоящего прошлого

вещества, не может перейти из своего материального
состояния в нечто нематериальное. Куда же тогда исчезла бы эта материя в составе
материального Времени? Куда б осыпалась? А ведь весь абсурд начался с простого и
такого любимого в среде теоретиков действия – Время сделать материальной
субстанцией.
И что же получается? Если мы хотим понять Случай, то мы понимаем, что нам
надо идти именно сюда, в кванты и микромир, поскольку здесь его Царство и его
Владения. Но, учитывая всё вышесказанное, мы должны понять и то, что при таком
подходе к этому Царству (в стиле свободных фантазий, где даже Время мнится
материальной субстанцией), мы попадаем туда слепыми и вообще безо всяких органов
чувств.
Но надо понять и физиков. Сложнее тех проблем, которые перед ними сейчас
стоят, наука еще не знала. Они – умнейшие люди. Но у них нет иного пути. Потому что
объект познания стал ненаблюдаем. Микромир не видим человеком. А если видим… то не
видим. Для того чтобы увидеть то, что происходит в микромире, создание оптики нужной
степени увеличения и разрешения со временем не составило бы особого труда. Беда в том, что за этими степенями увеличения никогда не будут увеличиваться сами микрочастицы.
Что в этом страшного? Страшное заложено в самой технологии наблюдения микромира, которая проста – чтобы увидеть, надо осветить. То есть, пустить на наблюдаемый объект
поток света, то есть - поток фотонов. Масса же фотонов достаточна для того, чтобы
превратить процесс освещения микромира просто в фугасную бомбардировку. Один из
физиков сравнил это с тем, как если бы в толпу прогуливающихся в парке людей на
полном ходу врезался мотоциклист. Поэтично, конечно, и даже изысканно, но происходит
еще хуже – говоря о толпе, мы знаем, хотя бы, исходную расстановку положения людей
на дорожках парка. Говоря о микромире – мы не можем определить даже исходного
состояния и начальных характеристик частиц, потому что сам момент начала наблюдения
уже является моментом разрушения всякого порядка. Представим себе абсолютно темную
комнату, свет в которой специальной автоматикой включается на звук удара
биллиардного шара о другой шар. Мы видим только бьющий шар и кий в собственных
руках, остальное в полной темноте, но мы знаем, что на каком-то направлении нашего
будущего удара расположены в каком-то порядке другие биллиардные шары. Мы бьем по
нашему видимому шару и он, столкнувшись в темноте с одним из невидимых нам шаров, включает звуком удара свет, и мы сразу же наблюдаем, как по столу мечутся в разные
стороны биллиардные шары. Так мы наблюдаем микромир, пытаясь определить – что же в
нем было до нашего шара, который навел этот самый кавардак?
Вторая проблема этой беды состоит в том, что данное разрушение характеристик
«наблюдаемого» происходит абсолютно случайным, непредсказуемым образом и не имеет
обратимости для восстановления исходной картины. Главный принцип физического
эксперимента – независимость характеристик объекта наблюдения от процедуры
измерения - здесь не просто навсегда нарушается, он здесь издевательски превращается в
полное искажение картины наблюдения. Наблюдать элементарный мир в его собственном, не нарушенном наблюдением состоянии, человек никогда не сможет.
Но наблюдать приходится. И хотя бы то, что остается от расколошмаченной
картины мира микрочастиц, приходится фиксировать и анализировать. Здесь, помимо
полностью искаженной исходной картины, есть еще и другая заноза – наблюдает по
большому счету не человек, а прибор. У этого прибора также всегда простая технология
наблюдения – послать сигнал и получить ответ на этот сигнал. Здесь опять получается
только дополнительное искажение действительного положения дел, так как частица
наблюдается всегда только во взаимодействии с прибором, а не в чистом взаимодействии
с другими частицами и силами. Если это сложить с предыдущим, то совершенно
очевидно, что без математики тут ничего не сделать. Причем без математики именно
статистической. То есть все, что эта математика будет выводить – будет иметь
53
вероятностный и гадательный характер. При этом мы механически переносим характер
этой случайностно-вероятностной методики исследования на характер самого микромира, и заявляем, что его природа случайна и статистична всего лишь потому, что наши знания
о ней опираются на статистические методы.
Говоря ближе к некоей сути этого процесса, можно сказать, что здесь объект
исследования (микромир) и субъект исследования (прибор) становятся неотделимы друг
от друга. Все это приводит