Будущее настоящего прошлого

какое бы местоположение мы для тела не
определили, оно все время его покидает. Поэтому, чем лучше мы хотим знать, где именно
находится частица, тем меньше мы должны интересоваться, какова у нее скорость, и тем
решительнее мы должны отказываться от того факта, что частица вообще передвигается.
Для этого нам приходится искусственно, математически «умертвить» частицу, допустив, что она никуда не сходит с того места, где мы хотим ее видеть. И наоборот – если мы
хотим с предельной ясностью знать, с какой скоростью движется частица, то мы с той же
предельной ясностью должны понимать, что частица не должна иметь никакого точного
пространственного расположения. Если мы ее начнем где-то жестко располагать в своем
описании, то у нас моментально исчезнет ее истинная скорость. Чем точнее мы хотим
знать ее скорость, тем неопределеннее у нас должны быть данные о ее пространственном
положении. В итоге, при тех сумасшедших скоростях, которые существуют в субатомном
мире, нам приходится смириться с простой мыслью – мы не можем знать объективной
картины, поскольку любой из параметров своей точностью превращает второй параметр в
издевательскую фикцию.
Отсюда получается, что мы не можем никогда точно описать ни одно состояние, ни
одной частицы микромира. Точность всех ее характеристик (положение в пространстве, скорость и направление) не может приниматься для практических нужд по отдельности, поскольку частица всегда движется и никогда невозможно представить себе ее без одной
из этих характеристик, которые всегда только вместе присущи движущемуся телу.
Принять более близкими к сердцу для расчетов можно, например, точные
пространственные данные. Можно, наоборот, склониться к скоростным, но это всегда
будет в непоправимый ущерб другому. Чем более определенным будет у нас одно, тем
более неопределенным будет у нас другое. Вот Гейзенберг и создал некий способ
минимально возможного выбора этих неопределенностей, что подразумевает в итоге
получение наименьшего зла из того обязательного зла, которое мы непременно будем
иметь, погнавшись за хорошим. Вся смелость Гейзенберга состояла в том, что он решил
отказаться вообще от понятия «траектория», выводя его полностью из принципиальных
основ своего метода. Как видим, дело не столько в математических нюансах, сколько в
пределе познания, который наступил для физики. Когда уже невозможно понять «почему
и как», остается лишь математически в пределах определенной ошибочности определить
«что и сколько».
Нам здесь важно понять другое – этот принцип берется и применяется для
моделирования, то есть для прогнозирования положения частицы, для выяснения ее
будущего. Понятно, что если никогда нельзя описать точного исходного состояния, то
нельзя описать точно и будущее состояние. Ведь если не определимо в принципе ни
направление движения, ни местоположение, ни скорость в начальный момент
наблюдения, то не определимо так же в принципе и ничто другое относительно
путешествия этой частицы. Понятно, что это можно сделать только с помощью теории
55
вероятности. Понятно, что, попав в теорию вероятности, будущее частицы для
исследователя становится непредсказуемыми. Понятно, что непредсказуемое будущее
частицы и ее поведение становится для исследователя, таким образом, всегда случайным.
Непонятно одно – почему сам квантовый мир считается случайным, если случайны
только наши прогнозы его поведения? Если мы не умеем даже исходного положения
одной лишь частицы зафиксировать просто по характеру мыслительного процесса, присущего человеку, то не поторопились ли мы, назвав случайными все взаимодействия
мира микрочастиц? Тем более что на выходе из этого из этой случайной мешанины
взаимодействий квантов и элементарных частиц, почему-то всегда возникает
поразительно стабильная и полностью прогнозируемая картина физического мира.
Вот здесь и приходит синергетика со своим обещанием отыскать истоки
поразительной стабильности и прогнозируемости в хаосе элементарных частиц. Почему
именно в хаосе микромира? Мы отвечали на этот вопрос – потому что на других уровнях
материи источник порядка не обнаружен. Следовательно - надо искать в микромире, или
ниже него.
А надо ли? Причем не только синергетически вот таким мечтательно-интуитивным
путем, но и термодинамически, где хаос это отсутствие энергии, а порядок – много
энергии? Да, так уж заведено в физическом мире, и с этим пока никто не спорит, что если
в одной части какой-либо системы хаос повышается, то порядок в другой ее части
соответственно понижается. При этом по-разному понимаются и порядок, и хаос, и
физические основы переходов одного в другое, но в принципе мир