Книга без названия

но очень обстоятельно, появляются и перекликаются по поводу одного и того же вопроса
все, зафиксированные автором в истории, пророки. И даже ангелы, если попадают под горячую руку автора, тоже вынуждены как-то
высказаться.
А такие участники постановки, как «владыка загробного мира
Ад» и «главный царь смерти Сатана», те вообще разыгрывают у
ворот преисподней такую душераздирающую мизансцену
последней преграды перед светом жизни, что только за то, что они
теперь заткнутся и замолчат, хочется поблагодарить Христа, который их запугал, лишил силы и уничтожил.
Освобождение после этого Христом праведников из ада
выглядит уже вторичным.
И если это «евангелие» чем-то и поражает, то предельной
безвкусицей и несгораемым запасом безразмерных реплик. В
хорошем же смысле – не поражает ничем.
Читатель волен спросить меня – а где оценка
профпригодности текста для реформы христианства?
Дорогой читатель, литературное произведение, или даже
(представь себе!) кино, в котором с разной степенью таланта
изображаются евангельские события, никогда не содержат в себе
никакой профпригодности для христианских реформ.
И поэтому здесь у нас «кина не будет».
«Евангелие от Марии»
Это «евангелие» сразу же не влезает ни в какие определенные
рамки однозначного впечатления из-за поразительной
несостыковки его сюжета с характером набитого туда же, в сюжет, текста.
Не складывается в одно.
Такое впечатление, что сюжет правдивый, и всё, что там
описано, и в самом деле произошло с его героями, учениками
Христа. Но вот текст, присовокупленный к сюжету, очевидно, писался уже кем-то позже с намерением искусственно вложить
какие-то идеи в уста Марии Магдалины, которая является
центральным персонажем этой, вероятно, ставшей широко
известной, истории.
И действительно, описанный случай мог легко разлететься
как событие, неожиданно произошедшее в кругу некоторых
друзей. В известном кругу очень известных друзей.
Но в этом кругу все эти речи Марии, которые она произносит, в то время некому было даже даже понять, а не то, чтобы
произнести. Да и нужды не было.
Лет через триста-четыреста подобные размытые жанры
«проницания в тонкий мир» вошли в популярность – хоть пруд
пруди. Греческие интеллектуальные школы с удовольствием
оседлали евангельскую тему, христианская мистика начала
набирать обороты, но это было много позже той примерной даты, в
которую этот текст упаковывается.
Чтобы быть ближе к понятному, перескажем сюжет. Своими
словами.
Сюжет простой – на одном из собраний учеников после
Господнего Вознесения, Мария входит в какое-то состояние, подобное спиритической связи с духами и якобы говорит с
Христом, осуществляя своим голосом прямую трансляцию речи
Спасителя.
А все слушают.
Эту картину нетрудно представить – человек, закрыв глаза, возможно даже, ритмично раскачиваясь, говорит особым тоном
голоса, который должен означать, что через него сейчас вещает
дух. В данном случае – Иисус Христос.
Когда Мария закончила, все долго молчали.
Потом Андрей деликатно сказал – «ну бред же! Получается, что Спаситель говорил раньше одно, а теперь через Марию
говорит совершенно иное!».
Высокотемпераментный Петр коротко добавил – «Это когда
же такое вообще было, чтобы Спаситель с женщиной о серьёзных
вещах говорил?! Да еще и втайне от нас?! Я что-то не припомню
такого чуда! И теперь я должен, глядя на вот это, забыть