Книга без названия

всё, что
Господь мне говорил, и обратиться в какую-то новую веру?! Вот
после всего этого, что сейчас изобразила Мария – я должен
перемениться и уверовать в новое?! То есть – с нами Он игрался и
мы, получается – никто, а для Марии Он теперь сказал Истину, и
Мария Магдалина теперь – главная?! Так, что ли?!».
Но Мария Магдалина тут же привела в ответ убийственный
контраргумент – «Неужели ты думаешь, брат Петр, что я всё это
сейчас на ходу выдумала? Или ты думаешь, что я стала бы лгать о
Спасителе?».
Просто срезала она здесь Петра. Ему и крыть было нечем.
Но, благодаря личной мудрости, всех рассудил Левий – «Ты, Петр, как всегда мгновенно заводишься и выходишь из себя. Вот
дошел даже до того, что с женщиной связался. Успокойся. Почему
мы должны исключать саму возможность, что в этот раз Спаситель
решил о чем-то существенном поговорить с женщиной? Кто ты
такой, Петр, чтобы исключать эту возможность? И кто ты такой, Петр, утверждать, что Мария Магдалина не достойна этого в
принципе?».
Тут же осознав, что уводит дискуссию в опасные
ответвления, Левий мгновенно свернул её к нулю и устало
добавил: «хватит заниматься ерундой, а лучше сосредоточимся на
том, что Он нам велел – «проповедуем Евангелие, не ставя другого
предела, ни другого закона, кроме того, что сказал Спаситель».
То есть, Левий как бы подытожил конфликт – «Мария, ты
тоже молодец, ты тоже стараешься, но мы с Апостолами пойдем
проповедовать в том ключе, в котором лично всё слышали от
Господа. А свои новшества оставь при себе».
Никого здесь не обидел Левий. Тонко всё сделал. Молодец.
И вот теперь о новшествах. О тех сведениях, которые якобы
Мария передала собранию.
Я не думаю, чтобы кому-то из них в том их совместном
положении, в котором они пребывали, было бы интересно в тот
день обсудить:
–
Первую сторону основного вопроса философии (что
первично – дух или материя?).
–
Теорию греха.
–
Проблемы изначальной порочности или непорочности
души.
–
Теорию третьего глаза.
–
Теорию «разрешения» (физической смерти Вселенной).
–
Разное.
Людям, которые завтра шли, зная, что за каждое слово их
будут жестоко бить; зная, что на них официально объявлена охота, что их будут убивать всеми зверскими способами, какие есть, и
даже такими, какие специально придумают для них; людям, собравшимся буквально завтра идти, чтобы страдать и умереть в
подтверждение Распятия и Воскрешения, разве им нужно было
сегодня спорить о перечисленном выше?
Ты, читатель, просто перед тем, как корень зуба удалить у
стоматолога, посиди перед кабинетом и под доброе пение
бормашины почитай Декарта. Или квантовый скачок тонко разбери
с соседями по очереди…
А тут…
И поэтому я думаю, что философская часть текста внесена в
эту историю позже. Сама история жизненная, но она, скорее всего, послужила лишь макетом.
И что же там за текст такой, и что же там за новшества?
Ни одна из тем никак не прилепляется к христианской
доктрине напрямую, но, чтобы у читателя не осталось
неутоленного недоверия, осветим предельно кратко каждую из
них.
Вопрос греха здесь решен очень изящно, в стиле
консервативного скептика, принципиально отметающего не только
всякие теоретические виды, но и самолично несколько раз
видевшего Европу:
"Нет греха,