Колдовской отведай плод (СИ)
– А вот мне как-то не очень, – произнесла я вкрадчиво. – Меня будят ночью, обзывают, дают дурацкие советы. Короче, пытаются запугать. Зачем?
– Понятия не имею, – пожала плечами Данни. – И зачем же?
– Я тоже не имею понятия. Но кто-то не хочет, чтобы я поехала. Почему? Данни, или ты говоришь, в чем дело, или…
– Или ты не едешь? – упавшим голосом сказала подруга. – Впрочем, ты права. Так будет лучше. Правда, дело с наследством затянется на неопределенный срок… И магичекие фолианты могут растащить…
– Я же не отказываюсь, – пришлось пойти на попятный. – Но, согласись, звонок действительно странный.
– Странный, – кивнула подруга. – Но… Если ты подозреваешь Гвейна, то напрасно.
Я решила не отвечать, потому что действительно подозревала. И звонок странный, и Гвейн этот, по словам самОй же Данни – странный… Нет, он, конечно, не вызвал меня сам. Скорее, передал кому-то информацию.
Но кому и зачем?
А вот поеду и все выясню!
Я с удивлением посмотрела на пустые тарелки – и когда только успела все съесть? Решительно встала:
– Не заскучал ли твой работник?
– Пусть немного, ему полезно, – улыбнулась подруа. – Так что, едешь?
– Данни, я долго колеблюсь прежде чем что-то решить. Но решив, не отступаю от намеченного.
– Тогда поехали.
Данни шагнула было к двери, но я ее задержала:
– Погоди еще минуточку. Слушай, а эти… странности водителя, о которых ты вчера говорила… ну, помнишь, что он то ли заговаривается, то ли подозрительно себя ведет – они очень странные? Или можно терпеть?
Она рассмеялась:
– Можно терпеть. Мира, мужики – они все немного странные. Взять моего жениха. Опять уехал! Все дела, дела. Которые, видите ли, важнее наших с ним отношений. Сколько раз я хотела тебя с ним познакомить. Но попробуй его поймай! Ничего, скоро вернется навсегда. И мы наконец-то поженимся.
Я действительно не была знакома с женихом своей лучшей подруги. Удивительно, но факт. То он куда-то уезжал, то я была занята по уши, то Данни вплотную занималась своим магазинчиком. Но только теперь меня вдруг посетила странная мысль. А что, если она по какой-то причине просто не хочет нас знакомить? Полная ерунда, конечно, но вдруг?
Сторож – на сей раз он принял вид кукушки – все еще куковал.
Привычно шлепнув его по башке, я повернулась к подруге, которая зашла в квартиру вместе в Гвейном вслед за мной:
– Данни, стучала в квартиру ты?
Она уставилась недоуменно:
– А какая разница?
– Сначала ответь.
– Ну, я. И что?
Странно. На Данни сторож должен не куковать, а кукарекать, приняв вид бравого петуха, а не серой невзрачной птички.
– Не пойму, что произошло со сторожем, – пробормотала я.
– Да он у тебя всегда заедает.
Заедает – да, но еще ни разу он не спутал Данни ни с кем другим.
– Вы едете или нет? – подруга начала сердиться. – Мира, бери вещи!
Когда Данни сердится, она разговаривает рублеными фразами и чаще всего глаголами в повелительном наклонении.
Я схватила приготовленную сумку, приподняла и тут же уронила обратно. Интересно, почему она такая тяжелая?
– Сдвинься, – буркнул Гвейнард.
Он оттер меня плечом, легко подхватил сумку и понес к выходу.
– А правда Гвейн немножко волшебник? – подмигнула мне Данни.
– Угу, – буркнула я. – Быстроходку водит поистине волшебно.
– Нормально он водит, – начала заводиться Данни. – Что ты хочешь от человека, который сел за руль совсем недавно? Ты бы, наверное, сама не лучше ездила!
Она попыхтела немного, остывая, порылась в карманах и протянула здоровенную свзяку:
– Держи. Кажется, здесь ключи от всех комнат. У Сварта с женой тоже есть почти ото всех – ей ведь приходится делать уборку. А это папочкин экземпляр. Я говорила, что настроила ключи на тебя?
– Кажется, да, – неуверенно ответила я.
Связка оказалась не только здоровенной, но еще и увесистой. Хо-хо, значит, я стала полновластной хозяйкой замка, хоть и временной! Могу стащить несколько артефактов. Или, наоборот, подкинуть что-нибудь лишнее.
Тут у меня появилась сумасшедшая идея, и я решила ее озвучить:
– Может, твой волшебник сможет утрамбовать рояль и запихнуть его в быстроходку? Вдруг кто-нибудь из наследников его захочет?
Данни обалдело уставилась на меня. Спросила:
– Кого захочет? Волшебника?
– Я вообще-то имела в виду рояль, – спокойно пояснила я. – Что, если кто-то из наследников захочет его в качестве доли?
Данни уставилась на меня изумленно:
– Мира, ты шутишь? Во-первых, это подарок. Не только от меня, но и от покойного папочки. Помню, он однажды обмолвился: никогда не забуду, с какой страстью и обожанием Мира смотрела на инструмент.
Я внутренне содрогнулась и не стала уточнять, что это была вовсе не страсть, и уж тем более не обожание, а самый настоящий ужас. Упомянутый папочка заставлял меня разучивать песенку «Три мага раннею порой». Ее считали не то, чтобы запретной, но весьма неприличной. И не только из-за упоминания магии и волшебного порошка – содержание песенки определенно нуждалось в цензуре. Я не посмела ослушаться и, хоть и без большого удовольствия, по полдня сидела за роялем и стучала по клавишам, в то время как Данни со своей старой нянькой и садовником Свартом гуляла по окрестностям замка. А я томилась в компании старого угрюмого Макер-тота, который под мое бренчание бормотал слова песенки:
– Три мага раннею порой
Отправились на луг.
Сожрал могуллия второй,
А третий сгинул вдруг.
– А где первый? – наконец не выдержала я.
– Что? – нахмурился старик.
– Почему в песне поется про второго и третьего магов, а про первого – нет.
Он ухмыльнулся:
– Первый в уме.
– Где?! – я испугалась не на шутку. Не съехал ли старина Макер-тот с катушек? Как целый маг может поместиться в уме? И каким образом там оказался?
– Эх, вы, поколение безмагов, – вздохнул хозяин замка. – Не знаете элементарных вещей. Не помните заветы предков. Первый маг – это всегда Улия. Он находится с нами, в нас, направляет наши действия, следит мудрым взором.
– Маго-взором? – спросила я.
– Что? – брови Макер-тота полезли на лоб – Что ты знаешь о маго-взоре?
Тут я очень испугалась. Не надо было этого говорить. Поэтому усиленно замотала головой:
– Ничего, совсем ничего.
Он принялся меня разглядывать, и я, сама не знаю как, поняла – смотрит маго-взором. Голова заболела. Представился Улия в уме. Любопытно, что он там забыл? Хоть он и первый, но в моей голове ему делать нечего.
Много позже стало ясно – это всего лишь фигура речи. Но в тот миг я отчетливо представила невысокого худощавого человечка, сидящего среди мозговых извилин и читающего книгу.
– Надо же, – произнес наконец Макер-тот странно изменившимся голосом, хрипловатым и немного севшим, – никогда бы не подумал, что ты… нормальная. А скажи-ка мне вот что… Про маго-взор тебя предупреждали?
Я машинально кивнула, и только после этого сообразила, что выдала себя окончательно и бесповоротно. И когда только научусь сначала думать, а потом головой мотать?
– Не стану допытываться, кто одарил тебя драгоценным даром, но он поступил правильно. А я, гм, нет. Увы, прошедшего не воротишь. Играй. Песня дурацкая, но иногда и дурацкие песенки могут в жизни пригодиться.
Мы прозанимались еще немного, а потом пришло сообщение от мамы. Она тяжело заболела, и мы с Данни вернулись в город. Я так и не доучила песенку «Три мага раннею порой», о чем, впрочем, нисколько не жалею.
Все это я вспоминала, глядя на рояль, черного монстра, занимающего половину гостиной.
– Во-вторых, – продолжила Данни, – как ты себе представляешь перевозку этой громадины? Я его и сюда-то еле доставила.
– Можно прицепить сзади к быстроходке, – предложила я. – Для чего-то же у рояля есть колесики.