Колдовской отведай плод (СИ)
– Не призрака, – ответила я, с трудом отводя взгляд от белобрысого Гвейна. – В музее, как я и опасалась, завелся вор. И не один, а сразу трое. Боюсь, в мое отсутствие они разграбят пол-архива.
– Ну и пусть, тебе-то что? – фыркнула Данни. – Поиск воров – дело начальства и службы безопасности, а вовсе не твое.
Я с укором посмотрела на подругу.
– Данни, пойми, мы с таким трудом собираем артефакты. Те, что в наличии – мелочь, не стоящая особого внимания. Но если пропадет и она, музей закроется, даже не открывшись.
– Мира! – закричала Данни так громко, что какой-то прохожий шарахнулся от нас, едва не впечатавшись в ограду. – Мира, ты что, плохо меня слушала, да? Тебе дается прекрасный шанс пополнить вашу экспозицию! У папочки в замке есть замечательные старинные артефакты! Бери – не хочу! Я не возьму за них с вашего нищего музея ни одного биаса!
Она перевела дух и уже тихо добавила:
– Ну, пожалуйста. Сделай это ради меня, ради нашей дружбы. Мне на самом деле очень, очень нужно, чтобы поехала именно ты.
Это был запрещенный прием. Ради Данни и нашей дружбы я готова пожертвовать всем, и она это знала. Значит, ей действительно необходимо видеть своим представителем именно меня.
– Хорошо, – сдалась я села в быстроходку.
Со стороны водительского сидения послышался ехидный смешок. Я только сжала покрепче зубы – во-первых, чтобы не зарычать, во-вторых, представляя, какими зигзагами мы сейчас понесемся по улицам.
Сама не понимая зачем, решила осмотреть все вокруг маго-взором, хотя в этом не было никакой нужды – нападать на нас в центре города, да еще рядом с музеем, где полно охраны, никто не станет. И верно, ничего особенного я не увидела. Серая паутина защиты, оплетающая музей, яркие лучи, исходящие от курантов, защитный кулон Данни…
Я перевела взор на Гвейна и вздрогнула.
На миг, на один крошечный миг показалось, будто под черной рубахой блеснула цепь раба. Которая являлась совсем не украшением, а запрещенным артефактом, подлежащим немедленному уничтожению или, как минимум, разрядке. Я тряхнула головой. Наваждение исчезло.
Быстроходка подпрыгнула и рванула с места. От стены отделился ковер-летун и последовал за нами.
Всю дорогу наш водитель молчал, а Данни давала наставления и советы, которые я слушала вполуха, так как раздумывала, в самом ли деле видела на шее Гвейна цепочку или мне померещилось. Ничего не придумала и решила – заработалась до светящихся шариков в глазах.
Водителем парень был не ахти каким. Быстроходка то резко тормозила, то дергалась на поворотах. Недостаточное мастерство водителя усугубляли разбитые по всему центру палатки одноотцовцев и магические патрули, которые не давали простора для маневров. Однажды нам попалась группа детей, с ликующими криками гоняющих демона. Последний выглядел до того зашуганным, что я от души ему посочувствовала. Он было увязался за нами, ища спасения. Но тут ребятишки подняли истошный крик, и Гвейнард прибавил ходу, отчего быстроходка рванула как укушенная бешеным котом. Несчастный демон вынужденно отстал.
Повернув за угол, мы чуть притормозили. Где-то тут, рядом, бытроходка, ведомая нашим лихачом, налетела на меня в первый раз.
Ну да, точно. Вот и дом с яблокожором. Он все так же улыбается мне со стены – чуть укоризненно, но все-таки обоятельно.
К двери дома подходил человек. Вот он вставил в замочную скважину ключ и повернул. Я равнодушно смотрела на его спину. Интересно, похож он на изображенного на стене предка? Человек, будто прочтя мои мысли, неспешно повернулся. Я увидела его лицо и ахнула.
Перед открытой дверью стоял никто иной, как Ербин собственной персоной.
– Что он тут делает? – растерянно спросила я, не отрывая взляда от лже-жениха.
– Кто? – спросила Данни. – Куда ты смотришь? На яблокожора? Так он тут всегда, ты что, забыла?
– Нет, я про Ербина.
Мы уже проехали заветный дом, поэтому нам с подругой, оглядываяь назад, пришлось вывернуть шеи.
– Ербина? – Данни недоуменно посмотрела на меня. – Ты заработалась, что ли? Какого еще Ербина?
– Того самого, Данни, того самого. Да посмотри же внимательней! Вон же он.
Лже-жених стоял у двери и глядел на нас, чуть улыбаясь. Впрочем, может, улыбка мне померещилась, на улице темнело, и черты лица скрадывались.
– Это не он, – уверенно сказала Данни. – Какой же это Ербин? Ему совсем нечего тут делать. И потом, хозяина дома я знаю. Правда, очень шапочно, и даже имя не вспомню, но этот тип на Ербина даже близко не похож.
Я не стала спорить. Не возвращаться же, чтобы доказать свою правоту.
То, что это был Ербин, я готова была поклясться.
Вот только что он тут делал?
По дороге мы с Данни все-таки решили перекусить в «Румяном блине». Оставили Гвейнарда в машине и зашли в уютный трактирчик.
– Мне пять блинчиков, – сказала я подошедшей девушке. – Два стакана сока и…
– Три салата из огурцов, – закончила Данни. – Блинчики – не лучший выбор для ужина.
– Наголодаться всегда успею, – отмахнулась я.
О, насколько пророческими оказались эти слова!
– Как он тебе? – спросила подруга, когда принесли заказ.
– Блинчик? Очень вкусный! Здесь их готовят – пальчики оближешь! Попробуй!
Подруга отвернулась и поморщилась.
– Все талию экономишь? – сочувственно спросила я. – Тебя же с ковра-летуна скоро сдувать будет.
– Не будет, не надейся, – отпарировала Данни. – Я прекрасно обхожусь без мучного и сладкого. А у тебя, похоже, разыгрался аппетит. Уж не на нервной ли почве? Понравился мой водитель?
Угу. Особенно когда прошелся по моей комплекции. Самое верное средство понравится девушке – наговорить гадостей о ее фигуре.
– Про нервную почву – это ты в точку, – я сменила тему, не желая обсуждать, кто кому нравится. – Знаешь, вчера вечером… Уже довольно поздно было… кто-то вызвал меня по переговорнику.
– Да ты что? – жадно спросила подруга, предвкушая сенсацию. – И кто же? Нет, не говори, дай я угадаю. Нетерпеливый поклонник?
– Какой еще поклонник? Данни! Ты о чем? Мне ведь только позавчера его настроили.
– Тогда… Наверняка это был рекламный вызов. Переговорщики кому только не сливают коды. Не бесплатно, естественно.
– Рекламный? А грубый и наглый не хочешь? – я пересказала ночной разговор.
Подруга нахмурилась:
– Код запомнила?
– Данни! Как считаешь, стоя в ночной рубахе на холодном полу, можно запомнить какой-то там код? Да и как бы я запомнила, если он сразу исчез?
– Исчез? – Данни чуть не подавилась куском огурца, закашлялась. – Код исчез с поверхности переговорника? Мира! Такого не бывает. Не может быть, понимаешь? Он гаснет после окончания разговора!
– Я и сама так думала. И, тем не менее, код пропал!
– Ладно. Про код я думаю вот что: специалисты из компании «Маг Улия» применили какое-то новшество… Чтобы скрывать номер вызвающего. А что? Почему нет? Или настроили криво. Я уверена, объяснение есть, но сейчас важно другое: кто звонил. Какой был голос? Мужской? Женский?
– Хриплый. Как будто простуженный. Либо мужик, либо женщина с низким тембром. Думаю, голос изменили.
– Кто мог знать про твою поездку?
– Ты, – просто ответила я. – После тебя никто не приходил. И я никуда не выходила.
– Колдовство какое-то, – задумчиво произнесла Данни. – Я абсолютно точно никому не говорила.
– Абсолтно точно? – спросила я, и тут меня осенила догадка. – А водителю своему ты когда сказала?
Данни замерла, вытаращив глаза.
– Ну и? – я прищурила глаза.
– Буквально два слова, Мира! Я сказала ему буквально два слова!
– Какие именно?
– Что ему предстоит дальняя поездка. С моей подругой… Слушай, ну неужели ты подозреваешь его? Да у него даже переговорника нет!
– Мог воспользоваться твоим.
– А номер твой как узнал?
Я призадумалась. Номера он знать, конечно, не мог.
– Вот и я о том же, – убежденно сказала Данни. – Мира! Это смешно, честное слово – подозревать шофера!