Призванная для Дракона (СИ)
— Если переживаете о здоровье супруга, то лучше заботьтесь о своем. Пока вы живы и в безопасности, с ним тоже ничего не случится.
— Что? — она немного опешила. — Что это значит?
— Мой брат хотел сказать, что если Крейнеррину не придется думать о вашей безопасности, то он сможет сосредоточиться на решении других проблем, — пояснила Ранель.
Тая перевела взгляд с одного на другого.
— И никто не вернется, чтобы помочь ему?! — догадалась она.
— Ваш муж оказался в непростой… ситуации. Но никто из нас не вправе в нее вмешиваться. Это его личный бой, его личные счеты.
— И что, вы так просто его оставите?
— Мы должны.
— Должны? — она схватилась заголовку. К глазам подступили слезы. — А если его убьют?!
— Не нужно так думать, — Равель коснулась ее плеча, отчаянно сигналя брату, чтобы тот уходил. — Наши мысли материальны. К тому же, ваш ребенок чувствует все, что чувствуете вы.
— Ребенок! — голос Таи наполнился горечью. — Ах, да, я и забыла…
— Идемте, — Равель слегка подтолкнула ее в сторону дома. — Ваши вещи уже унесли. Я провожу вас в гостевые покои. А потом прикажу подать обед на веранду. Наверняка вы проголодались за время пути. После обеда мы можем прогуляться по саду, половить хрустальных рыбок в фонтане или посетить нашу библиотеку. В доме просто огромная библиотека, занимающая весь подвальный этаж, ее начал собирать еще прадед Рено. Я уверена, вам здесь очень понравится.
Подчиняясь ее мягкому, обволакивающему голосу, Тая как под гипнозом двинулась к дому. Но через пару шагов оглянулась.
Карета исчезла.
Исчезли анкры и всадники.
За спиной, до мраморного забора высотой в три человеческих роста, простиралась пустая изумрудная лужайка.
Обратный путь был отрезан.
***
Стоило Тае осознать это, как ее охватило отчаяние. Оно обрушилось на нее ледяным потоком, такое безграничное и всепоглощающее, что девушка покачнулась.
— Осторожнее, — мягко поддержала Ранель. А потом добавила с искренним сочувствием: — Поплачьте, и вам станет легче.
— Откуда вы знаете? — Тая бросила на нее раздраженный взгляд. — И с чего взяли, что я нуждаюсь в вашей жалости?
Меньше всего ей хотелось видеть сочувствие в глазах окружающих. Особенно, этой красивой, холеной, жизнерадостной куклы, знающей о настоящих страданиях лишь понаслышке!
Все, что ей нужно сейчас, это раненой волчицей забиться в нору. В самую темную глубокую нору, где ее никто не найдет. И там, в одиночестве нареветься всласть, поголосить по-бабьи, как над покойником, а потом зализать свои раны. И вернуться к жизни, как ни в чем не бывало.
— Поверьте, я знаю, о чем говорю, — Равель снова улыбнулась. — Я виде лавашу брачную вязь. Она достаточно крепкая, чтобы транслировать эмоции в обе стороны. И то, что вы сейчас ощущаете, это не только ваши чувства, но и отголоски чувств вашего супруга.
— Только отголоски? — прищурилась Тая.
— Да. Всей бури его эмоций вы бы не выдержали.
Не удержавшись, Тая замедлила шаг и подозрительно уставилась нареки Равель.
— Откуда вам столько известно? Вы же не дёрг и брачной вязи у вас тоже нет.
Та, поймав ее взгляд, с улыбкой поправила кружева на запястьях.
— Может, перейдем на «ты»? — предложила Ранель. — Я еще не такая старая, всего-то семьдесят лет, — и подмигнула ошарашенной Тае.
— Сколько?! — пискнула та.
— Семьдесят. И я уже полвека как замужем за даргам из Сапфирового клана.
Тая поверила ей сразу и безоговорочно.
Теперь стало ясно, почему у этой юной на вид девушки глаза умудренной опытом женщины. Но подобную новость следовало переварить.
— Хотите… гам… — она прочистила горло, — хочешь сказать, что брак с даргам делает тебя молодой?
— Ну конечно. И тебя тоже.
Внезапно остановившись, Равель внимательнее взглянула на Таю.
— Или ты не знала об этом? — переспросила недоверчивым тоном. И Тае показалось, что в глазах Равель мелькнуло осуждение. — Ну, Крейнеррин! Чем только думал!
Она всплеснула руками.
— Что? — забеспокоилась Тая. — Я не знаю чего-то важного?
Она и так знала, что Крейн не был с ней до конца откровенным. Нет, он ей не лгал. Ни разу за все время их совместной жизни он ей не солгал. Но отмалчивался постоянно. Если не хотел говорить, просто разворачивался и уходил. Молча. Невзирая на то, что такое поведение ее задевало и обижало.
И теперь Тая чувствовала это как никогда.
Они достигли крыльца.
— Похоже, ты многого не знаешь, — Равель покачала головой, поднимаясь вслед за ней посту пенькам. — Я расскажу тебе, что смогу. Но есть вещи, о которых ты можешь узнать только от мужа.
Ну вот, хоть кто-то готов поделиться с ней информацией! И не требует вытаскивать ее из него полкрупицы калеными щипцами.
От этой мысли Тая едва не споткнулась, преодолевая последнюю ступеньку, которая, почему-то, оказалась чуть выше и шире остальных.
— Осторожно! — и снова Равель поддержала ее. — Тут такая ступенька…
— Спасибо. Когда мы сможем поговорить?
— За обедом.
— Почему не сейчас?
— Тебе нужен отдых. В твоём положении…
— К черту мое положение! — буркнула Тая. — Я беременная, а не больная!
Тонкие брови Равель удивленно взлетели, морща гладкий, точно мраморный, лоб.
— Прости, я не хотела обидеть…
— Я не обиделась. Но… — Тая замолкла на миг, сомневаясь, стоит ли откровенничать. Слова жгли язык, просились на волю. И она позволила им сорваться с губ, зазвенеть в воздухе: — Я много лет мечтала о ребенке. Готова была нечто угодно ради шанса стать матерью. А теперь в меня на каждом шагу тычут моим положением. Это невыносимо!
— Прости, — Равель опустила глаза. — Я постараюсь учесть твои пожелания.
Юный парнишка в новенькой ливрее, расшитой блестящим золотым позументом, распахнул перед ними двери. Его рыжие кудри сверкнули на солнце начищенной медью, когда он согнулся в поклоне.
Тая успела заметить любопытный взгляд юноши, брошенный вскользь на ее выпирающий живот.
Едва девушки переступили порог и дверь задними закрылась, как Равель со смехом произнесла:
— Теперь ты станешь объектом усиленного внимания мужской половины нашего дома.
— Что? Почему это?
Сбитая с толку, Тая растерянно огляделась.
Они находились в просторном холле с высокими сводчатыми потолками. Два ряда колонн делили это помещение на три равные части. От их подножия вверх, до самых капителей, вился искусный барельеф, изображавший виноградные лозы, увешанные тяжелыми гроздьями. Такие же лозы украшали стены и куполообразные своды. Везде мрамор, позолота, драгоценные камни, бархат и шелк. И запах. Удивительно тонкий, завораживающий аромат перца и кардамона, разбавленный ноткой сандала.
Не сразу, но Тая заметила золотые курильницы на высоких ножках, имитирующих лапы льва. От них поднимался легкий дымок, насыщая воздух холла благовониями.
— Потому что все мужчины в этом доме, да и вообще в Оратае — драги, — пояснила Равель, ведя ее через весь холл к дальней стене. — Они чувствуют, когда женщина вынашивает их собрата.
Тая покосилась на двери, через которые попала сюда. Неужели тот мальчишка тоже почувствовал это?
— Хочешь сказать, что парень на крыльце, тоже дёрг?
— Конечно. Для них каждый ребенок — благословение. А женщина в положении священна неприкосновенно.
— Неужели? — недоверчиво хмыкнула Тая. — Что-то не верится.
— И почему же?
Она пожала плечами:
— Потому что отец моего ребёнка слишком-то ему рад.
Глава 21
— Об этом мы тоже поговорим за обедом.
Равель откинула бархатную портьеру, защищавшую вход, и жестом пригласила Таю войти в коридор.
Точнее, это была широкая галерея, украшенная мраморными пилястрами, простенки между которых занимали картины в тяжелых бронзовых рамах, а с потолка через каждые десять шагов спускались трехъярусные люстры на золоченых цепях. Кристаллы-светильники в этих люстрах горели рассеянным оранжевым светом, бросая блики на красочные полотна.