Призванная для Дракона (СИ)
А потом шевельнул плечами, высвобождаясь из ее рук.
— Что это? — Тая уставилась на прорехи в куртке, сквозь которые торчала ткань рубашки. Потом вскинула на мужчину взгляд, наполненный страхом. — Ты… ты ранен?
— Нет. Со мной все в порядке, — мрачно ответил тот, сбрасывая с плеч рваную куртку. Вслед за курткой полетела рубашка, тоже безвозвратно испорченная прошлой ночью.
Раздевшись до пояса, Крейн свернул одежду в комок и бросил в печь.
— Н-но… я могла бы зашить…
— Это лишнее.
Тая растерянно наблюдала за ним.
Широкий разворот плеч, четко выделенные трапециевидные мышцы, переходящие в талию — совсем не узкую, как пишут в любовных романах, а нормальную мужскую талию, укрепленную каркасом мощной мускулатуры. На лопатках дарга и вдоль позвоночника поблескивала чешуя, словно в этих местах он был покрыт черной слюдой. И Тае нестерпимо захотелось прикоснуться к нему. Провести ладонью по этой чешуе, ощутить, насколько она шершавая. Прижаться щекой, втягивая в себя его запах — запах морозного можжевельника и сосновой хвои.
Но она осталась стоять, только руки спрятала в складки платья.
В эту минуту Крейн казался таким близким и в то же время чужим. Кто она для него? Человечка, что состарится и умрет раньше, чем он достигнет первых седин. Все, что его интересует, все, о чем он переживает — это ребенок, которого она носит. Разве можно забыть, что своей жизнью она обязана этому малышу?
Поворошив угли, дёрг обернулся. Его взгляд — тяжелый, невидящий — уперся в нее, почти придавил. Тая физически ощутила на себе его тяжесть.
Что-то было не так. Что-то случилось этой ночью, пока она спала. И это «что-то» настолько плохое, что Крейн не хочет с ней обсуждать.
Подойдя ближе, она села на краешек лавки и заговорила. Медленно, спокойно, зажав между коленей подрагивающие пальцы.
— Послушай, я понимаю, что ты беспокоишься о ребенке, и понимаю твое желание его защитить. Я тоже хочу, чтобы он родился живым и здоровым. И так же, как и ты, готова для этого пожертвовать чем угодно.
— Тая…
— Нет, подожди, — девушка глубоко вдохнула, собираясь продолжить. — Давай на чистоту. Будь этот ребенок человеческим, ты бы даже не взглянул на меня. Бросил бы умирать. Но сейчас мы в одной упряжке, я знаю, как дороги дети… — она чуть запнулась, справляясь с эмоциями, — для вас, для таких, как ты. И я не осуждаю тебя. Но как ты думаешь защищать это дитя, если его мать не знает, с какой стороны ждать удар? Ты не можешь держать меня в неведении, это опасно!
— Опасно для тебя лезть в дела даргов, — он припечатал ее всего одной фразой. — Ты человек. Слабая беременная женщина. У тебя нет ни магии, ни брони. Ты не можешь ответить ударом на удар. А в нынешней ситуации…
Он оборвал фразу на полуслове. Тая услышала скрип его зубов, а потом ошеломлённо уставилась на кочергу, которую он согнул так легко, словно она была пластилиновой.
— В нынешней ситуации я не смогу вывести тебя из этих земель. Мы здесь заточены.
— Как?..
— Император. Он заточил нас в этих краях без права покидать их до отмены приказа.
— Но… подожди, — ее кольнула внезапная мысль, — как же вы тогда женщин воруете? Ведь для этого вам нужно покинуть границы Латгейра?
Дёрг вздохнул и поморщился:
— Это тебе ничем не поможет. Магия, способная открывать порталы на короткое время, есть лишь у лаэрд этих земель.
— А мы… ты не можешь ею воспользоваться?
Крейн невесело усмехнулся:
— Вряд ли. Я не настолько приближен к лаэрд, чтобы тот презентовал мне лично заряженный амулет перехода.
— Но кому-то ведь он их презентует?
— Да. Своим подхалимам. За верную службу.
Последнюю фразу Крейн выплюнул с таким презрением, что Тая невольно притихла.
— И еще, — проронил он, поднимаясь и возвышаясь над ней, как скала, — магический прыжок в пространстве очень опасен в твоем положении. Так что, даже если бы у нас был амулет, я бы все равно не позволил тебе им воспользоваться.
— Н-но… что же нам тогда делать?
— Тебе — ничего. Я сам обо всем позабочусь.
— Крейн!
Но он уже не слушал ее. Отбросив согнутую кочергу, дёрг вышел из кухни и аккуратно притворил за собой двери.
— Вот же ж… драконнике чертов! — выругалась Тая, сметая со стола начищенную тарелку.
Та со звоном ударилась об пол, покатилась, задребезжала, закрутилась юлой и замерла донышком кверху.
Тая нагнулась, насколько позволил живот.
На донышке, нагло подмигивая в свете огня, сиял уже знакомый дракон. Та самая стойка назад них лапах, тот самый полуоборот в три четверти, такие же вздернутые вверх крылья. Задними лапами дракон попирал кристалл с бриллиантовой огранкой, будто стоял на нем. А над его головой просматривались полустертые очертания короны с тремя невериями. И всю эту композицию обрамлял венок из можжевеловых веток.
Герб. На дне тарелки был выбит герб. Но прежде, из-за плотного слоя патины, он был почти не заметен. Да и Тая не слишком разглядывала посуду, ей было чем заняться без этого.
Сейчас же девушка застыла, не в силах отвести глаз от тарелки. Какая-то мысль, еще не сформировавшаяся, неопознанная, билась в ее сознании аварийным сигналом.
На печи в чугунке закипела вода. Забурлила, подбрасывая крышку, зашипела по раскаленной железной плите.
— Ах, ты ж, господи, — Тая всплеснула руками, подхватываясь с места.
Бросилась к чугунку, голыми руками сорвала крышку. Закрутилась, в поисках прихваток, которые сама и нашила из разных тряпок, оставшихся после уборки дома. Но бульон уже был безнадежно испорчен.
Отодвинув на край мутноватое нечто, распространявшее по кухне аромат вареной курицы, Тая со вздохом опустилась на стул.
Что ж, французский суп Пот-а-фее опять придется отложить до лучших времен. Тех самых, когда она приспособится готовить идеальный бульон на этой доисторической печке.
Впрочем, если бульон помутнел и не подходит для супа, она легко приготовит из него сытный борщ.
***
С того дня Крейн изменился, стал более замкнутым, неразговорчивым. Где-то пропадал по ночам. А бывало, уходил и нецелый день, забирая с собой анкра. Действий своих не объяснял, пресекая любые попытки Таи выведать обстановку.
Тая не знала, злиться ей или довериться Крейна. Он ведь исправно приносил в дом продукты и прочие нужные вещи, стоило ей лишь попросить. Охотился, рубил дрова, топил печь. После ужина подхватывал на руки и уносил в спальню, где ласкал с неистовой жадностью. Припадал к ней с такой жаждой, словно она была последним глотком воздуха. Зацеловывал до синяков, до отметин на коже. Он словно пытался насытиться ее телом, утолить голод, который снедал его изнутри.
А потом уходил, оставляя ее в полном изнеможении, не способную думать о чем-то другом, кроме сна.
И все это молча, без единого слова.
А срок родов неумолимо приближался. Ребенок внутри Таи рос не по дням, а по часам. Ей не с чембало сравнить, но она чувствовала: ее беременность отличается от обычной.
Как-то в разговоре Крей обмолвился, что даргов вынашивают не девять, а одиннадцать месяцев. Сначала формируется аура — астральное тело, в котором развиваются зачатки магии. Затем ментальное тело — дракон, что будет скрыт в подсознании дарга, пока не придет пора первого оборота — Посвящения. И только потом формируется сам плод — физическая оболочка, напоминающая человеческую, которая на самом деле всего лишь вместилище для дракона и его магии.
— Люди заблуждаются, думая, что мы похожи на них, — говорил он ей. — Эта схожесть лишь внешняя и очень обманчива. Мы — другие. И живем подруги законам.
— Но ничто человеческое вам не чуждо, — хмыкала она, потирая засос на шее.
Глаза Крейна темнели, когда осмотрел на это пятнышко — свидетельство его необузданной страсти.
— Да. У нас есть свои слабости. И секреты. Мы храним и те, и другие.
Она так и не поняла, поверил Лион в ее иномирное происхождение. Но больше к этому разговору не возвращалась. Не хотела снова портить себе нервы, пытаясь объясниться с одним упрямым, как баран, типом.