Призванная для Дракона (СИ)

— Она у тебя. Эта маленькая человеческая сучка, что украла моего детёныша, у тебя. Ты пришел, чтобы ее вернуть?
— Нет, — Крейн качнул головой, не сводя с брата немигающих глаз. — Я пришел, чтобы договориться.
Рильфа нахмурился, но тут же расплылся в понимающей ухмылке:
— Ну конечно. Можешь выбирать любую из моих дев. — Щедрым жестом он махнул в сторону замка. — Они все хороши и каждая будет рада согреть твою постель, брат.
— Мне не нужны эти шлюхи.
— Тогда… чего же ты хочешь за одну маленькую строптивую сучку?
— Оставь ее в покое. Я знаю, что ты привязал к ней НАТО и посещаешь в кошмарах. Прекрати, это может навредить ребенку.
В глазах Рильфа зашевелилась опасная тьма, та самая, что наполняла самого Крейна в минуты, когда он был близок к безумству. Прищурившись, младший дёрг зашипел:
— Вряд ли сны причинят моему сыну больше вреда, чем его мать, когда пыталась покончить с собой. Ты знаешь об этом? Знаешь, что она пыталась убить себя, чтобы мой сын не родился?
— Знаю.
В голосе Крейна не мелькнуло истой доли эмоций, что бурлили в его крови.
— Ты слишком спокоен, — отметил Рильфа. — Уже за одну мысль о самоубийстве ее следует наказать!
— Может, у нее была на это причина? Не слишком ли ты заигрался, брат?
Секунду Рильфа смотрел на него, пронизывая цепким взглядом. Но в следующий миг его лицо разгладилось, радужка глаз посветлела, а на губах заиграла почти легкомысленная улыбка.
— Что ж, — он посторонился, пропуская Крейна вперед, — будет лучше, если мы обсудим это без посторонних ушей.
— Нам нечего обсуждать. И я не намерен задерживаться.
— Неужели? — изящные брови Рильфа взлетели вверх в притворном удивлении. — А я бы так не сказал, брат.
Последнее слово он произнес с откровенной издевкой, и Крейн помрачнел.
— Это ведь твои руки по локоть в крови, не так ли? — продолжал Рильфа издевательским тоном. — Это на тебе смерть твоей шинами и тех детей, что уже никогда не родятся? А я, заметь, даже пальцем не тронул ту гхаррову шлюху. Почти. Мы прекрасно проводили время в моей постели, причем по обоюдному согласию, пока ей в голову не стукнула новая блажь.
В глазах Крейна вспыхнуло предупреждение. Его руки сжались в кулаки, меховая куртка на предплечьях лопнула, и сквозь прорехи стали видны вздувшиеся мышцы. По лицу пробежала рябь блестящих чешуек.
— Не смей так говорить о моей женщине, — прорычал Крейн, увеличиваясь в два раза.
— А, так теперь она стала твоей, — Рильфа презрительно сплюнул. — А еще недавно раздвигала для меня ноги. Ты уже слышал, как она стонет? Как просит «еще»?
Мощный удар едва не свалил его с ног.
Точнее, свалил бы. Но охранники вовремя отреагировали, ухватили Крейна за занесенный кулак, повисли на нем, точно две извивающиеся пиявки. Заревев, дёрг отбросил их прочь и двинулся на посеревшего Рильфа.
Но тот и не думал отступать. Наоборот, продолжая усмехаться, щелкнул пальцами, и земля под ногами Крейна внезапно ожила, пошла волнами, то вздыбливаясь комьями грязи, то опадая вниз. Бывший лаэрд сделал шаг, второй… Его ноги увязли, провалившись до самых коленей.
— Не дергайся, а то провалишься посему грудь, — поцокал языком Рильфа.
— Не… смей… — прохрипел Крейн, делая попытку вырваться из захвата земли.
И тут же провалился по пояс.
— Ну, что я говорил?
В считанные секунды земля поднялась вверх и спеленала Крейна по самые плечи, лишив свободы движений.
Рильфа присел на корточки рядом с ним. Теперь их глаза были почти друг против друга. И притворно вздохнул:
— Видишь ли, брат, ты не учел одну маленькую деталь. Теперь я лаэрд и мне подчиняется магия рода. А ты — никто. Перевернутая страница. Причем пустая. На этот раз я тебя прощу: посидишь здесь до утра, подумаешь, глядишь — и остынешь. Не хочу марать руки.
Он поднялся, отряхивая несуществующие пылинки с колен, и добавил:
— А девку придется вернуть.
Ответом ему был низкий рык и новый рывок.
— Хотя нет, — Рильфа задумчиво потер подбородок. — Девку можешь оставить себе. Она слишком холодная. Но ребенка… ребенка придется отдать. Ты знаешь наши законы. Я приду, когда он родится. И еще, не вздумай бежать с ней в Самарию или куда-то еще. Латгейра вас не выпустит. Ты же знаешь, наш добрый император Илларион сделал все, чтобы такие, как мы, не смогли покинуть проклятые земли.
В эту минуту Крейн его ненавидел. Крейн хотел его разорвать.
Но в тоже время в каждом слове Рильфа звучала правда. Горькая беспощадная правда.
У драконов свои законы — драконовские. И горе тому, кто отважится их преступить.
  
Глава 15
 
Он вернулся утром, потрепанный и усталый. С глубокими тенями вокруг потухших глаз и заострившимися чертами лица. Не раздеваясь, рухнул за стол и уронил голову на руки.
Тая осталась стоять, как пригвожденная, машинально натирая серебряную тарелку.
— Крейн? — позвала осторожно, не решаясь приблизиться. — Что случилось?
Она видела, как пару минут назад за окном пронеслась крылатая тень. И знала, что ее мужчина снова не ночевал дома.
Он поднял голову, окинул ее странным взглядом и улыбнулся сквозь усталость:
— Как ты спала?
Она недоуменно моргнула.
— Хорошо. Но какое это имеет…
— Я рад, — он не дал ей закончить фразу. — Значит, Луннар работает.
— Кто?
— Амулет, который я тебе дал. Не снимай его.
Отставив сверкающую тарелку, Тая машинально положила руку на грудь, где чувствовался камешек.
— Да я и не собиралась…
— Или нет.
Дёрг неожиданно поднялся. Его движение было таким резким, что девушка невольно отпрянула. В одну секунду он оказался вплотную к ней, обхватил лицо ладонями и заглянул ей в глаза. Его взгляд казался таким шальным, что Тая забеспокоилась. Неприятный холодок прошел по ее спине и свернулся внутри.
Крейн что-то искал в ее глазах. Что-то, известное только ему одному. Потом погладил ее по скулам большими пальцами и настойчиво зашептал:
— Тая, пообещай мне. Поклянись, что никогда, ни при каких обстоятельствах не снимешь Луннар.
Его глаза лихорадочно блестели, расширившиеся зрачки затопили всю радужку, а на потемневшем лице проступила антрацитовая чешуя.
— Крейн! — Тая взволнованно коснулась его шершавого подбородка. — Что случилось? Ты меня пугаешь!
— Пообещай! — повторил он с нажимом. — Поклянись, что не снимешь Луннар.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Тая внезапно почувствовала, как холодок, устроившийся внутри, превращается в леденящую панику. Как эта паника разрастается, ширится, угрожая накрыть ее с головой.
— Ты… ты что-то знаешь? — с трудом шевельнулись ее побелевшие губы. — Что-то о моих снах?
— Тебе не нужно забивать голову лишними мыслями, милая. Думай о ребенке.
То есть, не лезь не в свои дела, женщина.
Тая прищурилась. К надвигающейся панике присоединилось раздражение.
— Это ведь не просто кошмары, да, Крейн? — произнесла она, желая знать правду.
Он молчал, продолжая гладить ее щеки. Но в его глазах, шарящих по ее лицу, читалось неприкрытое беспокойство.
— Крейн! — она вцепилась в ворот его расстегнутой куртки. — Ответь! Я больше не могу жить в неведении.
— Поклянись.
Его голос упал до рычания. Дёрг сжал ее щеки сильнее, почти причиняя боль, а в его глазах внезапно заклубилась такая тьма, что Тая по-настоящему испугалась. Испугалась и разозлилась.
— Хорошо! — выкрикнула она, чувствуя, как горло перехватывает от подступившего гнева. — Клянусь! Я не сниму эту чертову побрякушку, даже если буду сдыхать. Все, доволен?!
Лицо Крейна застыло. Превратилось в непроницаемую маску. Только мускул на левой скуле дернулся, да на том же виске вспучилась вена.
Тая почувствовала, как каменеют его мышцы, превращая дарга в неподвижную статую.
— Ты не умрешь, — проскрипел он сквозь зубы. — Я не позволю.