Призванная для Дракона (СИ)

Крейн прищурился.
— Давно?
Она кивнула, но тут же торопливо поправилась:
— Несколько дней.
— Когда началось?
— В ту ночь, когда я одна ночевала.
Крейн прикинул в уме: уже две недели прошло.
— И что тебе снится?
Он заметил, как девушка передернула плечами, будто сбрасывая с себя что-то неприятное.
— Не знаю, — призналась она, выдерживая его взгляд. — Кажется я куда-то бегу… или от кого-то… Но проснувшись, почти ничего не помню.
— Тебе снится, что тебя кто-то преследует?
— Наверно. Но я не знаю кто.
— Подумай, это человек, дёрг, зверь или дух?
Ее глаза на секунду расширились.
Вот как, тут и духи бывают?
Но вслух Тая сказала совсем другое:
— Иногда мне кажется, что это кто-то один, а иногда — целая свора. Но я не знаю кто они, ни разу не видела ни лиц, ни фигур.
Крейн вглядывался в ее глаза так пристально, будто не верил. В конце концов, когда Тая уже готова была отвести взгляд, он сам это сделал. Как ни в чем не бывало, подцепил на вилку кусочек рагу из молодого ягненка и задумчиво произнес:
— Ты весьма необычно готовишь.
— Невкусно? — тут же встрепенулась она.
— Непривычно. Я знаю, что женщины в замке солят огурцы на зиму. Но никогда не видел, чтобы их добавляли к мясу. Где ты этому научилась?
Тая уткнулась в свою тарелку.
Ну не признаваться же, что хотела сделать азу из барашка. Крейн и слова такого не знает — азу. Опять решит, что это она так ругается.
К тому же, без томатного соуса это вышло уже не азу.
— С детства люблю готовить, — извернулась она. — И экспериментировать. Но если тебе не нравится, я научусь готовить то, что ты любишь.
Ей показалось, что в его глазах что-то мелькнуло. Но на лице дарга не дрогнул ни один мускул.
— Я дам тебе амулет, — произнес Крейн, поднимаясь из-за стола. — От кошмаров. И да… — он сделал паузу, будто сомневаясь, а стоит ли продолжать, потом кивнул непустую тарелку, — мне понравилось.
Это был первый комплимент за все время.
Тая скрыла улыбку: лед тронулся, господа присяжные заседатели.
***
Ночью Крейна разбудил женский крик.
Дёрг вскочил, не сразу сообразив, где находится и что происходит. Сонное воображение нарисовало роскошную опочивальню в Латгейра, которую он некогда занимал. Кровать невысоких ножках с кружевным подзором, инкрустированные мозаикой стены, соблазнительное тело под боком…
Но морок быстро развеялся. Стоило лишь открыть глаза и увидеть деревянные стены.
А потом крик повторился. Крича латая, истошно, пронзительно. И в этом крике Крейна почудился всепоглощающий ужас.
Схватив охотничий нож, он вылетел в коридор. Ударом ноги выбил дверь в комнату девушки.
И остановился, пристально вглядываясь в темноту.
Его обостренные чувства подсказывали: здесь нет никого и ничего, что могло бы напугать человечку.
Убедившись, что кроме него и девушки в комнате никого нет, он беззвучно приблизился к кровати.
Тая лежала, скрутившись в комок, замотанная в одеяло по самые уши. Ее глаза были плотно закрыты, но лицо искажала невыразимая мука. На висках и на лбу выступили крупные бисеринки пота, а дыхание было поверхностным, нервным, словно она долго бежала, спасаясь от чего-то ужасного.
Вот, она опять дернулась. С губ сорвалось жалкое хныканье:
— Пожалуйста… нет… не надо…
А потом застонала, мучительно выгибаясь всем телом.
Охваченный подозрением, Крей потянулся к ней. Коснулся лица.
Кожа девушки полыхала.
Однажды он уже видел нечто подобное. И надеялся, больше никогда не увидеть.
Тая что-то шептала в полусне-полубреду. Ее губы, искусанные в кровь, шевелились, но голос был таким тихим, что даже острый слух дергани смог разобрать слова.
Опустившись на одно колено, Крей склонился над девушкой, пытаясь понять, что она говорит. И услышал:
— Больно… так больно…
Да, больно. НАТО — демон ночных кошмаров любит причинять боль изноет в этом толк. Только кто его вызвал, и кто привязал к женщине, вынашивающей ребенка?
Крейн даже представить себе не мог, что такой мерзавец найдется.
Но, видимо, он забыл, на что способны его сородичи ради того, чтобы вернуть свою игрушку.
В темноте раздалось проклятье.
Крейн обманывал сам себя. В глубине души он прекрасно знал, кто в Латгейра обладает достаточной силой и знаниями, чтобы вызвать НАТО и сделать привязку. И знал единственный способ, развеять морок хотя бы на время.
Положив руки на виски девушки, он позвал:
— Тая, проснись!
Она дернулась, забилась, запутываясь в одеяле все больше. На лице отразился панический ужас.
— Нет! — закричала, отталкивая его руки. — Он идет за мной… Он здесь!..
— Проснись! — он легонько встряхнул ее за плечи. — Открой глаза, это сон! Тебе ничего не грозит.
— Нет… нет…
Только сейчас Крейн заметил, что глаза Таи открыты. Но в них не было ни намека на сознание. Девушка все еще оставалась во власти кошмара.
— Пожалуйста… — она снова захныкала. А потом вцепилась пальцами в ворот его рубахи и зашипела раненой змеей: — Убей! Убей меня…
Побледнев, Крейн отпрянул.
Заскулив, девушка мотнулась задним, не разжимая хватки.
Но это была не Тая.
Не та Тая, которую он знал.
Не та, что смеялась и пела поутру, готовя завтрак. Не та, что загибала пальцы, с мечтательным видом говоря: «Я хочу!..». Не та, что заставила его таскать тяжеленую дубовую мебель из одной комнаты в другую, только потому что там, по ее мнению, эта мебель смотрелась лучше.
Сейчас перед ним сидело забитое жалкое существо.
Был только один способ привести ее в чувство. Шок.
Сжав зубы, Крейн ударил девушку по лицу.
Ударил, контролируя силу, чтобы боль не была больше, чем нужно. Ударил, ломая себя и испытывая боль в страз сильнее, чем она.
Потому что ни один дёрг не может безнаказанно причинить вред той, с кем сочетался браком перед богами.
Тая вскрикнула. В ее глазах мелькнуло узнавание. Ошарашенная, она приложила ладонь к горящей щеке.
— Т-ты… — она всхлипнула. — Т-ты…
«Ударил меня…»
Он не дал ей договорить. Схватил в охапку, чувствуя, как внутри все опускается от нахлынувшего облегчения. Прижал к себе. А потом начал осыпать поцелуями лоб, щеки, глаза, полураскрытые губы, ощущая на языке вкус ее крови и слез.
Его сердце колотилось, словно безумное. Кровь ударила в голову и почти затмила рассудок. Столько дней он держался, скрывал желание. Но сегодня его самоконтроль, похоже, дал трещину.
Поцелуи Крейна были торопливыми, порывистыми, они жалили, точно укусы.
— Крейн? — простонала Тая, когда он начал целовать ее шею, опускаясь все ниже. — Подожди… Посмотри на меня в…
Но он будто не слышал.
— Хватит!
Она с силой оттолкнула его.
Дёрг со стоном уткнулся ей в шею.
Несколько секунд они сидели, застыв в неудобной позе. Потом он поднял голову. В потемневших глазах мужчины отразилась потаенная боль.
— Прости, — выдохнул он, отпуская ее. — Я не сдержался.
Но подняться Тая ему не дала.
Потянулась сама, обвивая руками за шею, прижалась губами к его губам, грудью к груди. Мечтая забыться в объятиях сильного, надежного мужчины, чтобы вычеркнуть из головы и ночной кошмар, и мысли этом, кто предал ее в другом мире.
— Таечка… — выдохнул Крейн ей в рот, не веря, что девушка отвечает.
— Только будь осторожен, — смущенно шепнула она.
  
Глава 10
 
Она сама целовала его.
Такого Крейн не мог представить даже в самых откровенных фантазиях.
Много ночей он мечтал о ее губах, с тех самых пор, как коснулся ее сухим поцелуем во время брачной церемонии. Но он поклялся себе, что их брак будет фиктивным. Никаких чувств, никаких привязанностей. Никакой новой боли.
Он просто не имеет права навязывать этой женщине свои желания. Она уже и так достаточно настрадалась.