Призванная для Дракона (СИ)

Вместо этого она занялась домом и, особенно, кухней, решив, что даже такой нелюдимый отшельник, как Крейн, не устоит перед ее стряпней.
Уже на следующий день, устав от ее бесконечных «когда» и «хочу», он снял ставни со всего первого этажа и позволил Тае пройти по пустым, заброшенным комнатам.
Комнаты были большими, а когда-то и светлыми. Сейчас же в них пахло сыростью и затхлостью, углы затянула густая паутина, а мебель в чехлах производила унылое впечатление.
Но если здесь хорошенько прибрать, отмыть окна, повесить шторы, переставить комод вон туда, ауте кресла сюда…
Глаза Таи сверкали, собираясь лишить покоя и старый дом, и его хозяина.
— Почему они все закрыты? — удивлялась она.
— Мне хватало одной.
— А почему теперь ты решил их открыть? Потому что я попросила?
Он абсолютно спокойно ей отвечал:
— Я понял, что мне нужна отдельная комната.
— Почему?
— Потому что ты слишком болтлива.
Когда он отворачивался, о настроила ему в спину рожицы и шептала под нос: «бе-бе-бе!».
Откуда взялось это ребячество, Тая понять не могла. Но в нее словно вселился дух озорства. Ей хотелось бегать по этим комнатам, срывая чехлы, передвигая мебель. Надраивать окна пол, гонять паутину. Она ощущала себя юной девчонкой, которой даже большой живот не был помехой. А дом представлялся ей старым больным существом, которое только и ждало ее прихода.
Она чувствовала, что должна его вылечить, должна разбудить. Что-то внутри этого дома звало ее. Где-татам, в глубине комнат, под тоннами пыли и мусора, билось живое сердце.
Делая скидку на свое положение, Тая приступила к выполнению плана. Прошло несколько дней — и первый этаж засверкал чистотой.
Крейн не вмешивался. Он целыми днями пропадал на охоте, оставляя Терка охранять дом истаю. Тот гигантской птицей кружил в вышине, зорко высматривая врагов и добычу.
Но познакомиться с крылатым ящером поближе Тая не рискнула, хоть Крейн и уверял, что анкер, как он его называл, не причинит ей вреда. Может и не причинит, но корнает, что в голове у этой рептилии? Лучше пока держаться подальше.
В один из дней Крейн оседлал Терка и улетел, приказав Тае строго-настрого не выходить за забор. Дауна и сама бы не вышла. Там, за забором, темнел лес, который ее пугал. Это был иррациональный страх, лишенный всякой логики. Но он был, истая о нем молчала.
В ту ночь, оставшись одна, она несколько раз просыпалась с бьющимся сердцем. Ей казалось, что из темноты на нее смотрят чьи-то глаза. Что мужчина, холодный и темный, следит за ней, выжидая момента, чтобы нанести смертельный удар.
Злой мужчина, жестокий. Несущий страдания всем, кто окажется в его власти.
Тая не могла понять, кажется ей это или на самом деле кто-отследит. И почти не сомкнула глаз.
Крейн вернулся под утро, принеся с собой до отказа набитые сундуки имечки. Овощи, крупы, женские вещи. Нотная почти не заметила их.
Обрадованная его возвращением, она подлетела, закинула руки ему на плечи и, не сдержавшись, чмокнула подбородок от всей души.
Мужчина окаменел. Его лицо застыло, пряча все чувства от ее глаз. Резко отвернувшись, он с нарочитой грубостью бросил:
— Я купил, что ты хотела.
Ее руки плетьми соскользнули с его напрягшихся плеч.
— Спасибо…
Но благодарить было некого. Крей вышел, не оглянувшись.
А ночью Тая проснулась от крика и поняла, что кричала она сама.
  
Глава 9
 
Настоящие кошмары пришли неделю спустя.
Сначала это был просто глупый страх темноты, потом, стоило ей остаться одной, из каждого угла начинал мерещиться темный мужчина. Постепенно Тае стало казаться, что за ней следят. Она все время чувствовала на себе чей-то взгляд: холодный, пронизывающий, выжидающий…
Она все списывала на свое волшебное перемещение, внезапную беременность и прочие факторы. А иногда начинала бояться, что сходит с ума. И молчала. Крейна решила ничего не говорить ни о видениях, ни о своем попаданном происхождении. Она надеялась, что со временем все образуется, главное, в это верить.
Но вскоре видения превратились в навязчивые сны, в которых она от кого-то убегала по мерзлой траве.
Каждую ночь ей снилось, что она бежит сквозь густой лес от погони. Ветки хлещут ее по лицу, рвут одежду. Ледяной воздух врывается в легкие сотнями игл, дыхания не хватает, а где-то за спиной трубят охотничьи рожки, слышится гиканье загонщиков и хриплый рев каких-то зверей, с которыми ей совсем не хотелось столкнуться.
Во сне Тая понимала, что это она — добыча. Это ее загоняют как дичь. Это «он» хочет забрать у нее ребенка. И бежала с единственной мыслью: уйти. Уйти как можно дальше, пересечь невидимую границу, за которой темные охотники и их страшный предводитель уже не тронут ее.
Она знала, что эта граница есть, но каждый раз, когда понимала, что спасение уже рядом, у самого уха раздавался жуткий рев. Чье-то горячее смрадное дыхание опаляло затылок, и девушка просыпалась в холодном поту с замирающим сердцем.
И каждый раз ребенок внутри нее начинал нервно толкаться, будто чувствовал страх матери.
Охваченная паникой, Тая обхватывала живот руками, гладила его и начинала шептать «Отче наш».
Нет, она не была религиозной, как раз наоборот, прежде и не задумывалась о существовании Бога. Но теперь молитва, которую в детстве заставила выучить бабушка, сама возникала в ее голове.
— Боженька, — отчаянно шептала она в темноту, — пожалуйста, помоги моему ребеночку! Больше ни о чем тебя не прошу. Помоги моему ребеночку. Если ты мне его дал, так дай же возможность родить и вырастить. Не отнимай его у меня! Не позволь этому… этому… забрать его у меня…
Даже наедине с собой она не могла озвучить свой страх. Сформулировать то, что ее пугало.
Днем страх развеивался. Казался глупым капризом.
Ну, подумаешь, кошмар приснился. С кем не бывает? Это все нервы. Вот она обживется здесь, пообвыкнет — и все пройдет. И вообще, она же читала: у беременных часто возникают стрессы на нервной почве. Может, с ней то же самое? Надо просто пережить и забыть.
И Тая с особым усердием начинала возиться на кухне или облагораживать очередную комнату. Крейн не вмешивался. Только хмуро наблюдал, как она вытаскивала из сундуков давно позабытое столовое серебро, помутневшие от времени кристаллы, когда-то заменявшие свечи, и прочее барахло.
— Что это? — спросила она, когда нашла такой кристалл в первый раз. Он походил на восьмигранную голубую сосульку, растущую вверх, и был закреплен в серебряном «подсвечнике».
— Светильник, — ответил Крейн без изысков.
— Да? — Тая покрутила находку, оглядывая со всех сторон. Но ни кнопки, ни проводов, ни прочих признаков электрического прибора не обнаружила. — И как его включить?
— Никак. Кристалл разряжен. Его надо выставить на солнце, если хочешь, чтобы он заработал.
— Ага, — глубокомысленно изрекла девушка, выкладывая в кучу еще несколько светильников.
С фонариками, работающими на солнечных батареях, она была знакома не понаслышке. Но Крейна об этом незачем знать.
Но если Тая думала, что ее новоиспеченный супруг ничего не замечает, то весьма ошибалась. В один из дней, за завтраком, он вдруг отложил вилку и заглянул ей прямо в глаза.
— Скажи, что происходит?
Тая улыбнулась, отчаянно пытаясь скрыть нервозность.
— Ничего.
— Врешь.
Похоже, улыбка вышла не слишком убедительной.
И без того темные глаза Крейна стали еще темнее. Хотя, казалось бы, это уже невозможно.
— С тобой что-то происходит, — медленно произнес он, не отрывая от нее пристального взгляда. — Я хочу знать, что именно.
— А что насчет личного пространства? — парировала она.
— Я не смогу защитить тебя, если не буду знать, от чего защищать.
Он был прав.
— Ну? — подстегнул он ее.
— Ладно, — выдохнув, девушка спрятала руки под стол и сжала в замок дрожащие пальцы. — Мне снятся кошмары.