Политическая риторика
− риторика – древнее искусство, еще древний мудрец Горгий писал о ней;
− риторика украшает речь и создает, а потому достойна изучения и труда;
− риторика имеет определенные правила в повествовании, содержании, способе изучения;
− риторика сладостна в изучении, украшает речь цветами и бисером;
− риторика полезна во всей нашей жизни, поскольку риторически неискусное произведение будет тягостным для слушателей.
Как видим, подход автора к риторическому образованию совпадает с традиционным искусством, но страдает формальностью интерпретации публичного общения в стиле Квинтилиана. Отношения к оратору как к мыслителю, который работает на основе содержания общения, как у Цицерона, мы в приведенном фрагменте не находим.
В эпоху Петра I наиболее видным преподавателем риторики и писателем был Феофан Прокопович (1681–1736), заметный общественный и церковный деятель. Он читал курс риторики на латинском языке в Киево-Могилянской академии. Этот курс был записан и использовался в рукописной форме достаточно активно. В нем излагается теория словесности, ее ораторские и поэтические жанры, языковые средства выражения содержания. В курсе лекций уделяется пристальное внимание специфике использования текстов в разнообразных коммуникативных ситуациях, требованиям к оратору, подбору доказательств, композиции речи и языковому оформлению речей различных жанров.
Первый учебник риторики на русском языке написал Михаил Ломоносов (1711–1765). Ломоносов определяет риторику как науку о создании письменной и устной речи. Риторика содержит правила, которым нужно следовать при общении на государственные, общественные и религиозно-философские темы. Российский мыслитель, следуя традиции античных авторов, исследует изобретение, расположение и украшение речи. Он опирался в своей работе на лучшие культурные образцы европейской риторики. Все последующие специалисты разрабатывали традицию Ломоносова.
Следует подчеркнуть, что российская культура на протяжении второго тысячелетия испытывала мощное воздействие православия. Идея соборности и богоизбранности русского народа, которая переплелась с подданнической политической организацией, способствовала формированию пространства публичной речи, отличного от западного, католически-протестантского. Это отличие можно увидеть в подчиненности техники аргументации сверхсодержательным ценностям церковно-политической организации. Российское речевое пространство (дискурс) ориентировано не столько на содержание тезиса и его аргументацию, сколько на его статус в пространстве официальной или господствующей идеологии. Соответствие образцов речи господствующей идеологии в значительной мере определяют специфику риторического процесса.
Особенное развитие эта тенденция получила при советской власти. Официальная политическая позиция была превращена в основу риторической аргументации. Весь процесс общения был поставлен в зависимость от политической потребности, а основным свойством аргументации стала лояльность по отношению к власти.
Подданнический стиль общения, который основан на интерпретации публичной речи как части государственной деятельности, проник во все элементы пространства коммуникации. Все виды речи были политизированы. Речь стала средством политического воспитания, средством манипуляции населением. Руководство России уделяло огромное внимание системе общения, особенно пропагандистско-агитационной его составляющей.
Образ «Бога, Царя и Отечества» Российской империи был заменен образом КПСС советской России, который доминировал во всех видах речи, определял форму и содержание общения. Тоталитарная власть контролировала всю систему коммуникаций в обществе, опираясь на нее как на свой важнейший инструмент.
Решение задачи демократического преобразования нашего общества в значительной мере зависит от преобразования российской риторики и параметров пространства публичного общения в целом. Проблема формы различных систем аргументации публичного общения оказывает принципиальное влияние на структуру культуры и политики. Лояльная по отношению к власти аргументация никогда не сможет обеспечить общения, в процессе которого должны создаваться идеи и мотивационные установки, адекватные для проблем корпорации, в данном случае – России.
Каким бы путем ни следовали ораторы при организации общения, общий образец системности сохраняется в любых культурных условиях. В некоторых социальных ситуациях возможно общение, которое будет противоположно культурному. Проблема осмысления сути общения в культурной и антикультурной форме такая же непростая, как и проблема добра и зла. В то же время можно утверждать, что антикультурная структура общения может создавать угрозу существованию корпорации. Критерием различения культурной и антикультурной форм общения можно считать форму отождествления оратора с содержанием общения. В речевом пространстве, где оратор отождествлен с содержанием общения, берет на себя ответственность за свою позицию, готов совместить свою судьбу с целями и ценностями, конструируемыми в речи, происходит культурный коммуникативный процесс. В том пространстве, в котором оратор дистанцируется от своей позиции, конструирует ее для слушателей, а не для себя, не берет жизненную ответственность за последствия своей ораторской деятельности, общение, скорее всего, носит антикультурный характер.
В любом случае в культурном отношении конструкция общения требует уточнения, экспертизы адекватности и корректности позиций оратора и слушателей. Подобная ситуация в философском плане рассматривалась многими великими мыслителями, в частности Кантом. Его критика теоретического и практического разума, а также осмысление роли этики в организации общественных отношений могут значительно прояснить обсуждаемую ситуацию.
Напомним, что категорический императив Канта предписывает членам общества следовать рациональным путем, осмысливая и реализуя цели, соответствующие интересам корпорации, общему благу. Проблемность ситуаций порождает ограниченность теоретического разума, который впадает в противоречие с самим собой из-за неспособности человека справиться с проблемами, выходящими за рамки опыта. В современном сознании данная проблема связана с инновационностью культуры: люди не могут с уверенностью судить о результатах современного информационного прогресса.
Выход за границы корпоративных стереотипов, оправданность которых доказана практикой, ставит перед человеком проблему личного характера: как быть, чтобы не нанести обществу вреда? Кант предлагает человеку действовать так, чтобы его сознание и воля были сконцентрированы на интересах других людей (включая и себя), могли в принципе превратиться в корпоративный образец. В рассматриваемом отношении, в сущности, оратор – член корпорации, предлагающий инновационность, которая должна способствовать ее трансформации, развитию. Речь, по сути дела, представляет собой не слова, а предложения по изменению жизни. Судьба России доказывает, что инновации, создаваемые идеологами и политиками, не всегда приносят ожидаемый и положительный результат. Слова, которые произносят ораторы-инноваторы, небезобидны. Они нередко превращаются в такие дела, о которых никто не думал, а если кто-то думал, то его не слушали. Современная речь не столько услаждает слух красотой риторических фигур, сколько программирует миллионы людей, вооруженных могучими технологиями и способных на все, даже на уничтожение жизни.
В связи с этими обстоятельствами структура современных речевых отношений включает в себя как минимум три вида образцов. К ним относятся образцы мысли, образцы слова и образцы этики, или сознательного отношения к целостности речи и корпорации.
1.3. Структура современной формы политического общения
Оратор в политическом пространстве современного общества превратился в носителя корпоративной инновационности. Это обстоятельство с необходимостью вызвано резким увеличением объема и концентрации социально-культурных ресурсов. Кроме того, учитывая фактор глобализации, следует отметить резкую поляризацию в среде политических носителей ресурсов, характер распределения которых стал очень неравномерным. Поэтому от современного речедеятеля в политическом пространстве требуется суверенность (свобода и адекватность) в отношении целостной общественной реальности и ментальности. Оратор не может «жить чужим умом», он не имеет права в качестве содержания речи предлагать слушателям заимствованные и некритически воспринимаемые идеи. Ведь эти мысли, превратившись в политические решения в результате осуществления общения, будучи реализованными, могут подействовать на судьбу корпорации самым серьезным образом.