Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах.

4
 
 
Хамдир сказал,
 
духом отважный:
 
«Не похвалила б ты
 
подвига Хёгни,  [802]
 
когда они Сигурда
 
сон прервали;
 
платки сине-белые,
 
пестрые ткани
 
багряными стали
 
от крови супруга.
 
 
5
 
 
Была тебе месть
 
за братьев горестна,
 
когда сыновей
 
предавала ты смерти, —
 
если б могли мы,
 
единодушные,
 
сильному князю
 
отметить за сестру!
 
 
6
 
 
Выносите доспехи
 
конунгов гуннских!
 
К тингу мечей  [803]
 
ты нас побудила!»
 
 
7
 
 
Гудрун, смеясь,
 
в кладовую пошла,
 
выбрала шлемы,
 
что были в ларях,
 
и кольчуги стальные,
 
снесла сыновьям, —
 
на резвых коней
 
вскочили могучие.
 
 
8
 
 
Хамдир сказал,
 
духом отважный:
 
«Назад вернется
 
к матери в дом
 
воин, погибший
 
в готском краю,
 
чтоб тризну справила
 
ты по убитым,
 
по юной Сванхильд
 
и сыновьям твоим».
 
 
9
 
 
Гудрун, дочь Гьюки,
 
пошла, рыдая,
 
села, печальная,
 
перед воротами,
 
стала в слезах
 
вспоминать былое,
 
перебирать
 
горести прежние?
 
 
10
 
 
«Три я знала огня,
 
три очага,
 
трое мужей
 
в дом меня брали;
 
лучшим средь них
 
был конунг Сигурд, —
 
братья мои
 
умертвили его!
 
 
11
 
 
Горшего я
 
горя не видела,
 
но злей для меня
 
задумали горе,
 
замуж отдав
 
за конунга Атли!
 
 
12
 
 
Мальчиков смелых
 
к себе призвала я;
 
одна мне в несчастье
 
месть оставалась:
 
сынов обезглавить,
 
Нифлунгов юных.
 
 
13
 
 
Пошла я на берег,
 
на норн озлобясь.
 
хотела избегнуть
 
их ярого гнева —
 
подняли волны
 
меня высокие,
 
мне не дало
 
море погибнуть.
 
 
14
 
 
Взошла я на ложе —
 
на счастье надеясь! —
 
князя могучего,
 
третьего мужа;
 
детей родила,
 
наследство хранящих,
 
наследство хранящих
 
Йонакра отпрысков.
 
 
15
 
 
Около Сванхильд
 
сидели рабыни,
 
дочь мне была
 
детей всех дороже;
 
ярко сияла
 
Сванхильд в палате,
 
как солнечный луч
 
сияет и блещет!
 
 
16
 
 
Одевала ее
 
в драгоценные ткани,
 
выдала замуж
 
в готскую землю —
 
горше не знала я
 
черного горя:
 
светлые косы,
 
волосы Сванхильд
 
втоптаны в грязь
 
копытами конскими!
 
 
17
 
 
И горе не меньшее —
 
муж мой Сигурд,
 
победы лишенный,
 
убит был в постели;
 
и горе жестокое —
 
к сердцу Гуннара
 
змеи блестящие
 
злобно приблизились;
 
и острое горе —
 
из груди конунга
 
вырезать сердце
 
враги осмелились.
 
 
18
 
 
Много я помню
 
зла и печалей.
 
Серого, Сигурд,
 
коня оседлай.
 
пусть быстрый скакун
 
сюда прибежит!
 
Нету со мной
 
ни невестки, ни дочери,
 
что Гудрун дары
 
принесли б драгоценные!
 
 
19
 
 
Помнишь ли, Сигурд,
 
что сказано было,
 
когда мы с тобою
 
сидели на ложе?
 
Из Хель ты ко мне
 
хотел возвратиться,
 
а я для тебя —
 
расстаться с миром.
 
 
20
 
 
Ярлы, сложите
 
самый высокий
 
из дуба костер
 
для мертвого конунга:
 
пусть огонь пепелит
 
грудь, полную горя,
 
злую печаль
 
в сердце растопит!»
 
 
21
 
 
Пусть у всех ярлов
 
несчастье пройдет,
 
пусть жены забудут
 
печали свои,
 
когда о горестях
 
повесть окончится!
 
 
  
Речи Хамдира  [804]
 
1
 
 
Злые дела
 
там свершились,
 
когда наступило
 
печальное утро;
 
в утренний час
 
черные мысли
 
о бедах людских
 
скорбны бывают!