Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах.

4
 
 
Не было роздыха
 
   сыну Хальфдана
 
в его несчастьях,
 
   не мог всемудрый 190
 
осилить пагубу.
 
   горе страшное,
 
слишком тяжкое,
 
   напасть ночную,
 
людей постигшую
 
   в его державе.
 
Услышал весть
 
   о победах Гренделя
 
храбрец гаутский,
 
   дружинник Хигелака —
 
он был сильнейшим
 
   среди могучих
 
героев знатных,
 
   статный и гордый;
 
и приказал он
 
   корабль надежный
 
готовить в плавание:
 
   там, за морем,
 
сказал, найдем мы,
 
   за лебединой дорогою  [19], 200
 
конунга славного,
 
   но бедного слугами!
 
Людей не пугала
 
   затея дерзкая,
 
хотя и страшились
 
   за жизнь воителя,
 
но знаменья были
 
   благоприятные.
 
Тогда собрал он,
 
   ратеначальник,
 
в дружину гаутов
 
   наихрабрейших,
 
товарищей верных,
 
   числом четырнадцать,
 
и, сам пятнадцатый,
 
   опытный кормчий,
 
повел их к морю,
 
   к пределам суши.
 
 
 
Время летело,
 
   корабль в заливе 210
 
вблизи утесов
 
   их ждал на отмели;
 
они вступили
 
   на борт, воители, —
 
струи прилива
 
   песок лизали, —
 
и был нагружен
 
   упругоребрый
 
мечами, кольчугами;
 
   потом отчалил,
 
и в путь желанный
 
   понес дружину
 
морской дорогой
 
   конь пеногрудый
 
с попутным ветром,
 
   скользя, как птица  [20],
 
по-над волнами, —
 
   лишь день и ночь
 
драконоголовый
 
   летел по хлябям, 220
 
когда наутро
 
   земля открылась —
 
гористый берег,
 
   белые скалы,
 
широкий мыс,
 
   озаренный солнцем, —
 
они достигли
 
   границы моря.
 
Ладья их на якоре
 
   стояла в бухте;
 
герои гаутские
 
   сошли на берег,
 
блестя кольчугами,
 
   звеня мечами,
 
и возгласили
 
   хвалу Всевышнему,
 
что ниспослал им
 
   стезю безбурную.
 
Тогда с утеса
 
   дозорный Скильдингов, 230
 
страж побережья,
 
   следил, как ратники
 
во всеоружии,
 
   в одеждах битвы
 
над бурунами
 
   проходят по сходням;
 
дивился витязь
 
   гостям незваным,
 
и прямо к ним он
 
   коня направил,
 
служитель Хродгара,
 
   и древком ясеневым,
 
копьем потрясая,
 
   спросил пришельцев: —
 
«Кто вы,
 
   закованные в броню,
 
покрывшие головы
 
   железными шлемами,
 
судно грузное
 
   по мелководьям 240
 
сюда приведшие
 
   из океана?
 
Давно храню я
 
   наши границы,
 
поморье датское
 
   от злонамеренных
 
морских разбойников,
 
   но не упомню,
 
чтобы чужая
 
   дружина вышла
 
на этот берег
 
   так, без опаски.
 
без дозволения
 
   моих сородичей,
 
власть предержащих.
 
   И я ни в жизни
 
не видел витязя  [21]
 
   сильней и выше,
 
чем ваш соратник —
 
   не простолюдин 250
 
в нарядной сбруе. —
 
   кровь благородная
 
видна по выправке!
 
   Но я обязан
 
узнать немедля
 
   ваш род и племя,
 
дабы вошли вы
 
   в пределы датские
 
не как лазутчики.
 
   Вы, чужеземцы,
 
морские странники,
 
   поторопитесь! —
 
я жду ответа,
 
   я должен сведать,
 
откуда вы
 
   и почто явились!»
 
 
5
 
 
Воеводитель
 
   ему ответствовал,
 
раскрыл сокровищницу
 
   слов благородных  [22]: 260
 
«Мы все от семени
 
   мужей гаутских,
 
наш конунг — Хигелак,
 
   его дружина — мы.
 
Воитель мудрый,
 
   всеземнознатный
 
отец мой, Эггтеов  [23],
 
   состарясь, умер,
 
покинул землю, —
 
   тому немало
 
минуло зим, —
 
   но имя славное
 
доныне знаемо
 
   под этим небом.
 
Не злые мысли
 
   ведут нас к датскому
 
народоправителю,
 
   к сыну Хальфдана, —
 
так помоги нам
 
   добрым советом! — 270
 
и мы не скроем
 
   от высокородного
 
помыслов наших,
 
   о коих скоро
 
и ты узнаешь.
 
   Молва разносит, —
 
скажи, то правда ли? —
 
   что будто некая
 
тварь неведомая
 
   тревожит Скильдинга,
 
датчан ночами
 
   исчадье мрака,
 
злобесный призрак,
 
   в набегах яростных
 
губит и грабит.
 
   От всей души я
 
хотел бы Хродгару
 
   помочь советом,
 
дабы избавить
 
   его от бедствия, 280
 
дабы вернулось
 
   благополучие
 
в его державу,
 
   дабы утихли
 
волны печалей,
 
   не то вовеки
 
страх и злосчастие
 
   с ним пребудут,
 
покуда не рухнут
 
   стропила и кровля,
 
пока стоят
 
   на холме хоромы».
 
 
 
С коня ответил
 
   отважный всадник,
 
сказал дозорный:
 
   «И сам ты знаешь,
 
что должно стражу —
 
   щитоносителю
 
судить разумно
 
   о слове и деле. 290
 
Я вижу ясно,
 
   с добром вы к Скильдингу
 
путь свой правите,
 
   и вам тореную
 
тропу, кольчужники,
 
   я укажу;
 
а людям велю я
 
   этот свежесмоленый
 
корабль охранять
 
   и беречь от недругов;
 
пускай на песке
 
   дожидает спокойно
 
древо морское
 
   доброго кормщика;
 
вновь полетит
 
   змееглавый по хлябям,
 
неся восвояси
 
   хозяина славного,
 
к землям гаутским,
 
   а с ним и дружинников — 300
 
тех, кого в битве
 
   Судьба упасет».
 
 
 
Двинулась рать
 
   (корабль остался,
 
причаленный к берегу,
 
   широкогрудый,
 
на тяжком якоре);
 
   ярко на шлемах
 
на островерхих
 
   вепри-хранители  [24]
 
блистали золотом.
 
   Так за вожатым
 
спешила дружина
 
   мужей войнолюбых
 
широкой дорогой, —
 
   и вдруг перед ними
 
в холмах воссияла
 
   златослепящая
 
кровля чертога,
 
   жилища Хродгара: 310
 
под небом не было
 
   знатней хоромины,
 
чем та, озарявшая
 
   окрестные земли.
 
 
 
Узрели славу
 
   твердыни престольной
 
щитоносители;
 
   страж, указав им
 
путь прямохожий,
 
   коня направил
 
обратно к морю,
 
   и молвил ратник:
 
«Теперь идите.
 
   Отец Вседержитель
 
да будет с вами!
 
   Дай Бог вам силы
 
в грядущих сражениях!
 
   А я возвращаюсь
 
хранить границу
 
   от недругов наших!» 320