Метод Пигмалиона

это всплывающее прошлое человека.
Именно поэтому сон всегда является набором ассоциаций
внутреннего состояния. Чтобы прийти в себя, мне нужно
было решить проблему в своем воображении или в
реальности. Но решить нужно было обязательно, иначе мне
бы пришлось жить с ней всю жизнь в каких-то новых
проявлениях и приходящих формах.
Представление о том, что сны человека – это
прошлое, подтверждает неспособность подсознания
конструировать новые образы без участия сознания.
Бессознательно мозг может только упорядочить
информацию для хранения или использовать старый опыт в
качестве проекции в сновидения, но не более того. В
противном случае, многие животные проявляли бы себя
творчески, самостоятельно создавая новое в себе, а не
действовали бы строго инстинктивно, оперируя лишь
опытом. В таком случае, феномен вещих снов предполагает
либо ответ из уже упорядоченных вещей и событий, либо, если сон детальный, то есть сбывается точь-в-точь или
содержит не известную ранее информацию, он является
слепком прошлой жизни, которую человек постоянно
проживает и потому видит обрывки уже когда-то
случившегося и теперь случающегося вновь. Сны, в своей
сути, проективны. Таким образом, сон – это всегда прошлое
человека или интерпретация прошлого, но никогда –
будущее.
50
ГЛАВА V
В школе после случившегося я был пассивен и
рассеян. На просьбу преподавателя истории выйти к доске и
рассказать параграф дал отказ и ожидаемо получил двойку.
Но мне было на это наплевать. Все-таки взрослым очень
трудно понять детей, потому что они живут в другой
полярности. Для среднестатистического взрослого основной
является предметно-денежная ориентация, в то время как
для ребенка – личностно-коммуникативная. Для одних
общественные конфликты – незначительное явление, а для
других – это целый мир. И наоборот. Взрослые оценивают
детей по собственной шкале, в которую те должны
уложиться. Я, как мог, пытался решить свою внутреннюю
проблему, а меня весь день дергали учителя. Так в голове
возник вопрос: почему люди с депрессией не освобождаются
от занятий в школе или труда на работе? Тут же нет
большой разницы, это ведь тоже болезнь!
После школы я возвращался домой, пинал камни и
думал о том, что мне рассказывал тренер. Задавался
вопросом: правду ли он говорил или придумал это все для
того, чтобы меня растлить? Добравшись до интернета, я
ввел поисковые запросы о Спарте, эстетике древней Греции, нравственном облике в Афинах, о красоте и прочих вещах, на которые получил утвердительные ответы. Тренер не врал.
Не везде он был точен, но, так или иначе, сказанное им было
правдой. При прочтении я испытал даже некоторое
возбуждение, и это меня напугало. Но нельзя было отменить
происходящего: я испытал некоторое желание, просто читая
51
о том, что раньше гомосексуальность была нормой. В голове
резонно возник вопрос: уж не гомосексуал ли я? И как
понять, какая у меня ориентация? Мысль о том, что у меня
нетрадиционная ориентация, вызвала испуг. Я боялся об
этом думать всерьез, но оно словно само возникало в голове
и навязывалось выйти на сцену мыслей, предлагая себя к
обсуждению. Спросить было не у кого. Я остался один на
один с довольно важным вопросом, который коренным
образом мог перевернуть всю мою жизнь за секунды. Я
чувствовал себя каким-то неправильным, неприятным, словно другая ориентация была уродством. Взгляд в зеркале
отталкивал. Со временем, то, что меня пугало, начинало
читаться в лице и повадках, поэтому я пытался разглядеть в
чертах своего лица намек на свой ответ, но он так и не
раскрылся. Страх порождал мысли о предмете страха и
навязывал их мне,