Метод Пигмалиона

чтобы я мог преодолеть его, но сознание
не понимало причин всплывающих мыслей и пугалось, пытаясь закрыться. Неопределенность требовала принять
какую-то позицию. Пусть даже не ту, что мне нравилась, но
лишь бы уже перестать мучиться незнанием.
Неопределенность изматывала.
Я решил оставить представления о своей сексуальной
ориентации в рамках гетеросексуальных предпочтений и
постарался больше не думать об этом. Так было проще. И, чтобы подтвердить, как мне казалось, свою ориентацию, я
решил записаться в новую секцию по боксу, правда, не
совсем понимая мотив своего решения. Наверное, я
оперировал стереотипом «нормальная ориентация –
сильный мужчина». Хотя внутри понимал, что стереотип
глупый и тренер тому подтверждение. Я не осознавал, что
просто хотел пережить стресс иначе.
В новое место я пришел сам. Там было больше
молодежи, и секция была какой-то другой, это витало в
52
воздухе. Люди в ней подшучивали друг над другом и, в том
числе, надо мной. Разминка в секции тоже была другой.
– Давай же, отжимайся нормально! – с издевкой
сказал молодой тренер. Он был человеком толпы, экстравертом, и все его действия были направлены на
людей.
– Я не могу, – ответил я, задыхаясь после пробежки.
– Почему?
– Я слишком тяжелый. Не видишь, что ли?! – ответил
я на нервах. Из меня выходил стресс после случая с
тренером, и это было довольно трудно сдерживать.
– Ну так жрать нужно меньше! Не знаешь, что ли? –
разозлился тренер. Его явно задел мой грубый ответ. – Иди
на ринг, спарринговать будем. Посмотрим, что ты умеешь, –
сказал он уже более спокойно, явно желая меня проучить.
– Вот это по-нашему! – говорили одни.
– Бросьте вы это, ему еще рано! – говорили другие.
Мнения разделились. Я же придерживался мнения
первых: хотел выйти с кем-нибудь сразиться, сорвать на нем
злость. Мне казалось, это был мой шанс выплеснуть
накопившийся стресс и доказать всем, что меня нужно
уважать, считаться с моим мнением и что я действительно в
этой жизни чего-то стою. Бокс – это же мое! Я себя в нем
нашел. Я справлюсь!
Надев перчатки и шлем, я пролез сквозь канаты, немного в них запутавшись. Тренер в это время о чем-то
пошептался с бойцом, который был значительно худее меня, потом постучал ему по плечу и сказал, чтобы тот шел ко мне.
Соперник был в красных боксерских перчатках, но без
шлема. Это говорило о том, что получать от меня он не
собирался. Меня это расстроило, потому что они во мне не
видели бойца. Боевой настрой начал сходить на нет, но я
себя более-менее поддерживал, говорил, что покажу им
невозможное.
53
– Ну что, тритон, готов побыть грушей?! – сказал
противник и сделал пару обманных выпадов в мою сторону.
Я не знал, что он просто меня прощупывал. В ответ грубо
отмахнулся. Противник подступил очень близко, нанося
отвлекающие удары, а затем начал сильно бить по моему
торсу, попадая то в грудь, то по спине, то по почкам. Для
него я действительно был живой грушей, которая забилась в
угол.
– Все, хватит! – сказал тренер. Соперник отошел, глядя на меня с отвращением. В его глазах читалось
презрение и непонимание, что я вообще здесь забыл.
Стресс из меня начал выходить слезами. Я
чувствовал себя разбитым и униженным. Казалось, и без
того злой мир отвернулся от меня, отдавая толстого парня
на поругание. Слова отзвуком разносились в голове, подогревая состояние сломленного человека.
– На сегодня хватит. Иди в душ и ступай домой, –
сказал тренер, видя мое разбитое состояние. Я послушался, не проронив ни слова. Мне было нечего ему ответить. Он
был прав. Этот день для меня был закончен.
Поначалу мне не хотелось мыться в душе, было
какое-то неприятное ощущение, но я откинул эти мысли. Мне
нужно было смыть пот и слезы. К тому же я знал, что после
душа всегда становится легче, что, собственно, мне и нужно
было. Струи воды омывали уставшее тело. Закрыв глаза, я
стоял