Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

Когда Мала-Реста обошёл планету по кругу, Дезмонд снова посмотрел на часы. До условленного времени оставалось шесть минут.
- Поднимаем корабль, – сказал он негромко. Их было трое в рубке, и каждому приходилось метаться между пультами, чтобы отследить ход полёта.
- Капитан, - тот самый парень, имени которого Дезмонд так и не узнал, говорил очень тихо. Дезмонд закрыл глаза и скрипнул зубами.
- Канонир. Если мы останемся здесь - мы умрём. Если примем бой – умрём красиво. Но я не собираюсь умирать и не собираюсь гробить вас. Сейчас сделаем всё чётко и завтра будем пить пиво в каком-нибудь кабаке. Поднимаем корабль.
Парень кивнул, и Дезмонд вздохнул с облегчением. «Не люблю я таких, - подумал он, - так много проблем с теми, кто хочет жить».
Фрегат пошёл вверх. Дезмонд посмотрел на часы. До рассвета оставалось пять минут. Четыре минуты до взрыва. И где-то столько же – до прогрева гипердрайва.
- Успеем, - сказал он вслух громко, а про себя добавил: «Наверно…»
***
Астрей ждал. Ждал до утра. А когда на востоке занялся рассвет, стал ждать дальше, до полудня. И только когда солнце стало падать за горизонт, взялся за панель связи и принялся прочёсывать эфир.
Галактион не вернулся. Это значило, что план провалился. И всё же, кораблей врага не было видно в небе – и это значило, что Аэций не проиграл.
Галактион ничего толком не рассказал о своём плане. Он сказал только, что будет говорить с Безымянным и убедит его остановить войну. Убедит… Астрею не хватало сил даже смеяться над наивностью того, в кого он так верил.
Галактион всегда был… таким.
Астрей вздохнул и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.
Через какое-то время эфир отозвался.
- Кто говорит? Атлантида слушает.
Астрей тут же наклонился к микрофону.
- Атлантида, говорит яхта «Золотая Роза». Говорит… - Астрей замешкался, размышляя, в праве ли ещё называться так, - говорит император, - всё-таки закончил он. – Мой корабль терпит бедствие. Не знаю где.
- Вы на Земле? Не отключайте связь. Мы идём на пеленг.
Астрей с облегчением вздохнул.
- Ни за что не отключу.
========== Эпилог (к первой части) ==========
В этом полушарии стояла осень. Астрей старательно выбирал место для бала и, наконец, остановился на кипарисовых лесах около южного океана. По его приказу деревья были украшены гирляндами из цветов. Половину припасов потратил он на создание изысканных кушаний, несмотря на то, что большинство беженцев ещё не научились добывать пищу в условиях нового мира. У них практически не было жилья, многие не ели уже несколько дней, однако все пришедшие на бал были одеты по последней моде, головы их были гордо подняты, а плечи расправлены.
Астрей сделал всё возможное, но в маленькой колонии под названием Атлантида почти не было генераторов и совсем не было кораблей.
В день бала небо оказалось затянуто низкими серыми тучами, подавляющими, казалось, последние надежды Каритян. Астрей ждал до последнего и надеялся, что тучи разойдутся, но в итоге просто приказал зажечь факелы по сторонам большой поляны, где должно было происходить торжество. Когда он появился, всё уже было готово. Астрей поклонился присутствующим и молча занял своё место во главе стола.
Два самодельных трона – по правую и левую руки от него – пустовали. И от этой пустоты вся открытая зала казалась Астрею нелепой.
Что делать, когда безвозвратно утрачено всё, что было для тебя миром? Оплакивать могилы? Забывать про потери и идти вперёд? Астрей хотел бы отмахнуться от этих мыслей, но не мог.
Шёл тридцатый день осени. Аллеи Атлантиды были выстланы золотой листвой. По бокам горели факелы – ещё недавно бывшие изысканной причудой, теперь они оказались обыкновенной необходимостью.
Почти месяц прошёл с тех пор, как Астрей оказался здесь.
Были ли другие выжившие? Остались ли ещё где-то корабли? На эти вопросы, как и на многие другие, Астрей ответа не знал. Генс Ларта так и не вышел на связь. Как не вышел на связь и Галактион. И всё же небо оставалось чистым, а все, кто собрался здесь, в последнем пристанище, жалком осколке великой Империи, по-прежнему были живы. Надолго ли – Астрей тоже не мог сказать.
И вот, когда солнце склонилось к зиме, Астрей решил уйти. Он не был уверен, что победил, но мог убедить в этом остальных. А что может быть лучше в безвыходной ситуации, чем с честью сложить оружие? Когда нет сил бороться и нет шансов победить. Когда не можешь сделать ничего. Остаётся лишь ждать и надеяться. «Если мы изгнали Безымянного, – думал он, - пусть я останусь в их памяти императором, победившим великую тьму. Если же нет – меня некому будет помнить».
На нижних уровнях колонии, там, куда не заходили без надобности даже любопытные, Астрей приказал поставить криокамеру – одну из двенадцати, которые были в распоряжении колонистов.
Когда приблизилось утро солнцеворота, он пригласил гостей.
Астрей шёл по алее, устланной золотом прожитых дней. Тускло мерцали в сумраке факелы – последняя дань уходящему навсегда.
Аллея заканчивалась цветочной аркой. Золотые лотосы сплетались со священными инерисами. Астрей прошёл под её сводами. Он чувствовал, как к горлу подступает ком - и это было хорошо. Он так хотел чувствовать в эти последние часы своей жизни.
Император оглядел поляну, предварявшую вход в пещеру. Людей было много. Он пригласил всех, кого помнил по именам. И в то же время не было никого. Не было Аэция, которого он привык видеть каждую ночь в его вечной тюрьме. Не было Искандера и Илювиена, и Астрей не знал, где его воспитанники теперь. Не было Эдгара, его секретаря. Не было старого герцога Аркан, бывшего вечным проклятьем и вечной опорой. Не было его домоправителя Эра - и многих, многих других, кого Астрей привык видеть рядом с собой на протяжении сотен лет. В конечном счёте именно это стало причиной его последнего решения – Астрей чувствовал себя слишком старым, чтобы начинать всё сначала.
Император распрямил спину. На лице его замерла участливая улыбка – визитная карточка Вечного Императора. Он смотрел на гостей глазами мудрого правителя, наставника и отца, и только он один знал, что судьба их не значит для него ничего. Все, кого Астрей когда-либо любил, исчезли.
Астрей поклонился и медленно двинулся к своим последним апартаментам.
***
Дезмонд сидел на обтянутом бессмертным пластиком диване бара «Морская мышь». Обшарпанный железный стол после войны стал ещё обшарпаннее, на покрашенной когда-то в матово-чёрный цвет столешнице появился десяток новых царапин. И всё же бар устоял.
Дезмонд сидел и смотрел в окно, на опустевшую улицу заштатной колонии на окраине некогда великой Империи. Всё, что осталось от Кариты теперь – вот такие тусклые городки из стекла и бетона да горстка центральных миров, выжженных дотла.