Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

Анрэй, впрочем, всегда умел управлять своим временем. И он снова прибег к расписанию, согласно которому они с Леоном должны были встречаться за ужином и обсуждать дела всякий раз, когда Анрэй освобождался от службы раньше полуночи. Когда он освобождался позже, то следующим утром обязывал себя подняться в шесть – Леон всегда просыпался рано – и первым подать Леону завтрак, а вечером загладить вину букетом цветов. Кроме того, Леон следовал за ним во всех командировках, что вернее было бы назвать кочевым образом жизни.
Леон молча соглашался на любые перелёты, отвечая на просьбу собрать вещи лишь коротким кивком. На планетах, где он никогда не был, Леон исправно осматривал достопримечательности вместе с мужем, будто это было частью его собственной службы. За ужином он всегда улыбался, за завтрак благодарил и скромно опускал глаза.
Анрэю хотелось выть. Он не понимал, что делает не так. Иногда дело становилось ещё хуже, и ему хотелось попросту взять Леона за шкирку и встряхнуть – но тут же он напоминал себе, что он герцог дома Аркан и мастер Ордена Звёздного Света, а значит, подобные обезьяньи импульсы следует подавить на корню.
Злость, тем не менее, никуда не девалась. Анрэю необходим был тот, кого можно было бы назвать виновным во всём – и Анрэй его нашёл. Он первым сфальсифицировал результаты допроса и объявил охоту на Волка Окраин. Он больше всех хотел, чтобы эта мразь, окунувшая его головой в Ад, умерла. Он смотрел в глаза выродка, который почему-то считал его братом. Выродка, который едва не отнял у него всё, но даже теперь отбирал необыкновенно много – и был счастлив.
Он был счастлив, видя, как Дезмонд идёт по улице к эшафоту. Он был счастлив, видя, как смотрят на Дезмонда сотни презирающих глаз. Он был счастлив, когда взгляд Дезмонда встретился с взглядом Леона, и Дезмонд понял, что Леон больше не принадлежит ему.
Анрэй был счастлив почти три дня, вплоть до той секунды, когда явился призрак прошлого, никогда не существовавший Галактион, и вырвал законную добычу из цепких лап смерти.
Анрэю оставалось только сжимать кулаки – и Анрэй сжимал их, выжидая возможности отомстить. И теперь, когда вся мелкая мразь, вся шваль с Окраин должна была погибнуть в небе над Нимеей вместе со своим главарём, никакая сила не заставила бы Анрэя вступить в этот бой на стороне Империи.
Анрэй сел на кровать позади Леона и опустил кончики пальцев ему на плечо. Леон вздрогнул, и Анрэй тут же отдёрнул руку – инстинктивно.
- Собирайся, - сказал он, - мы улетаем.
Анрэй ждал, что Леон станет спорить. Он надеялся на это, потому что это означало бы, что Леон всё же живой.
Леон кивнул. Встал и направился к шкафу.
***
Энира Тарди встретила Анрэя тишиной и ледяным холодом. Он оставил Леона на яхте, хотя расставание далось с трудом – в сложившейся ситуации Леон казался жемчужиной, которую в любой миг могли похитить.
Сам же он прошёл в зал собраний и остановился у стены. Анрэй не любил привлекать к своей персоне лишнего внимания и редко выступал. Куда надёжней было добиваться своих целей тихо.
Зал постепенно наполнялся приглашёнными – Хонестум и Юдиктус заняли свои места. Третий сегмент круга, предназначенного для магистров, пустовал. Анрэй, как и все здесь, знал, для кого он предназначен.
- Искандер не будет присутствовать, - огласил вслух его собственные мысли Хонестум.
- Надо полагать, вы будете говорить от него? – в голосе Юдиктуса слышался яд.
- Если нам понадобится его голос, мы выберем третьего из числа мастеров.
- Да будет так, - Юдиктус кивнул.
Он провёл ладонью в воздухе, и на полу в центре зала возникла голограмма освоенной галактики.
- Война, которой мы ждали, началась, - продолжил Юдиктус, обходя изображение по кругу. – Мы всегда знали, что однажды порядок императора перестанет быть выгоден целям Ордена. Я считаю, что этот день настал. Вы хотите возразить, Хонестум?
Хонестум, судя по лицу, возражать не хотел. Но, будто отыгрывая заранее оговорённую роль, всё же произнёс:
- Если Безымянный достигнет своей цели, человечество может погибнуть. Мы можем не соглашаться с Императором, но мы должны признать, что сохранение жизни – наша цель.
- Верно, - Юдиктус остановился, заложив руки за спину, - и мы выполним свою цель. Пусть ослабнут силы Безымянного. Пусть падёт режим Императора. Тогда настанет срок и нам вступить в бой. Мы дадим отпор врагу и объединим остатки человечества. Мы построим тот порядок, который завещали нам предки.
Хонестум крякнул. Теперь уже, кажется, он в самом деле говорил то, что хотел сказать:
- В этом случае нам придётся сражаться на два фронта. С Безымянным и с его врагами. Мы не готовы к этому бою. Не сейчас.
- Вы просто не хотите вступать в этот бой, - Юдиктус посмотрел на Хонестума в упор.
Анрэй прищурился, пытаясь уловить направление, куда вёл этот разговор. Будучи одним из посвящённых в тайны Ордена, он знал, кто и зачем ведёт эту войну. Знал, что цели Безымянного заходят намного дальше, чем просто уничтожение империи. Но, чтобы узнать остальное, у него не хватало доступа, и потому ему странно было, что магистры ведут свой недоступный пониманию посторонних спор вот так открыто. Была ли это часть игры, или они в самом деле не могли решить что-то между собой? Анрэй не мог понять.
- Достаточно, - оборвал Хонестума Юдиктус. – Мы с вами в самом деле так и не договоримся. А третий магистр снова пренебрег своим долгом. Как всегда.
- Хорошо, - согласился Хонестум. – Выбираем третьего. Я считаю, что должен быть избран тот, кто сможет говорить от лица империи. Я предлагаю наследника дома Фэроу.
- Я согласен, что третьим должен быть тот, кто сможет представлять империю. Но я не вижу в зале вашего протеже.
Хонестум с недоумением обвёл взглядом зал. Свет слепил глаза, но даже сквозь него можно было разглядеть, что Каллена Фэроу в зале нет.
- И если мы оба согласны, я предлагаю временно включить в состав конклава единственного присутствующего представителя великих домов.
Анрэй вздрогнул, когда десятки взглядов обратились к нему. Ничем не выдал он всколыхнувшейся по всему телу волны адреналина – лишь поклонился коротко, сложив руки в церемониальном жесте и произнёс:
- Если так считает конклав, значит, так будет лучше для всех.
Хонестум молчал какое-то время, а потом сказал - тихо и устало:
- Хорошо. Надеюсь, вы понимаете, герцог, что здесь решается судьба всех нас. И субъективность здесь неуместна.
По телу пробежала волна раздражения, и Анрэй едва заметно повёл плечом.
- Я умею отделять личное от общего. Иначе меня не было бы здесь, магистр.
Анрэй вышел вперёд и занял последний свободный сегмент. Свет теперь бил в глаза со всех сторон, и впервые Анрэй задумался, что эта церемония создаёт для магистров то же напряжение, что создавала бы для подсудимого на суде. Свет бил со всех сторон, и каждое движение лица было заметно всякому, кто умел смотреть.