Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)
- Не сможете? – Искандер понял, что кричит, но ему было уже плевать, - конечно не сможете, вы же даже не пытаетесь! Два боя, Астрей, два боя - и в обоих мы почти выиграли! Если бы мы вообще пытались бороться, а не прятались, поджав хвост, как… Как Орден.
- Что?
Искандер замолк. Вся злость выветрилась в один миг.
- Орден предал нас. Как и Илювиен. Мело погибли. Всё, что у нас есть – это повстанцы на своих ржавых кораблях, Фэроу и мой фрегат. Может ты и прав, Астрей. Мы проиграли. Даже не начав воевать.
- Вот как, - произнёс Астрей и несколько секунд молчал. – Это не важно. Главный бой будет не здесь. Главный бой будет тут, - Астрей указал пальцем в точку на карте, и в этом месте голограмма засветилась голубым огоньком. – Галактион должен прибыть туда к завтрашней ночи. А все оставшиеся силы должны будут удерживать орбиту пятой планеты, пока Аэций не даст сигнал, что всё закончилось.
- А Нимея?
- Нимея погибнет. Вариантов нет.
- Астрей… - Искандер покачал головой. – Пусть флот выполняет этот приказ. Я останусь здесь. Я сам справлюсь…
- Нет.
- Астрей, это мой дом…
- Я понимаю.
Искандер закрыл глаза.
- А если мы отобьём атаку к назначенному сроку?
Астрей молчал. За него ответил Аэций.
- Вы можете попытаться.
- Мы попытаемся, - кивнул Искандер. На вражду не осталось сил. – Я должен идти. Если таков приказ – он будет выполнен.
Он снова щёлкнул каблуками и вышел, и Астрей с Аэцием остались вдвоём.
- Ты тоже иди, - сказал Астрей тихо, - если ты остановишь его… Хотя бы так… Это уже будет всё, о чём сейчас можно мечтать.
Галактион кивнул.
- А ты?
Астрей усмехнулся.
- А я.. Это мой дом, Аэций. Я здесь родился. И умру вместе с ним.
- Это твой выбор?
- Да. Каждый волен сам выбирать свою смерть.
Аэций улыбнулся одними уголками губ и шагнул к Астрею.
- Тогда… Может… Мы перестанем искать друг в друге врагов? Хотя бы теперь?
Астрей легко и грустно улыбнулся в ответ. Кивнул и тоже шагнул вперёд. На секунду губы их соприкоснулись, а затем Галактион опустил пальцы на шею Астрея и с силой надавил, перекрывая Артерию. Астрей дёрнулся, пытаясь вырваться, но лишь осел бессильно на пол.
- Ты никогда не верил, что у кого-то есть право выбирать, - произнёс Галактион, удерживая обмякшее тело в руках. Затем вскинул Астрея на плечо и двинулся к выходу.
========== 32. Камни. ==========
Анрэй положил трубку и повернул голову. В сторону двери.
Леон сидел в своей комнате неподвижно и смотрел перед собой – даже не в окно, просто на стену. Раньше там висел портер герцога Аркан, который Леон вечно таскал с собой. Когда Леон стал «подвисать», глядя на него, и засиживаться часами вот так, Анрэй снял портрет и спрятал в чехол в грузовом отсеке яхты. Он думал - это поможет, но не изменилось ничего – Леон всё так же сидел целыми днями, глядя перед собой.
Когда началась война он, кажется, тронулся умом. Иного объяснения происходящему Анрэй найти не мог. Дом Мело стал первой целью атаки, потому что противник хотел лишить империю возможности пополнять запас кораблей. Это была лишь часть огромной шахматной партии, которую разворачивал Лишённый Имени, и в которой Империи нечего было ему противопоставить.
Астрей избегал прямых столкновений, закрывал глаза на то, что его люди разбегаются как тараканы. Анрэй не понимал, чего ожидал Искандер, бросая этот последний, панический зов. Империя проиграла. Даже если бы Орден решил теперь вступить в бой, Анрэй не был уверен, что стал бы выполнять приказ. Впрочем, Орден на то и был Орденом, чтобы рассуждать здраво даже в эпоху Армагеддона, когда в буквальном смысле горела под ногами земля.
Анрэй ещё раз вздохнул и осторожно шагнул в комнату. Леон даже не шевельнулся, будто и вовсе не видел его. Он больше не вплетал в волосы драгоценные камни и выходил из своих покоев только раз в день – к ужину. Но даже эти полчаса казался сломанной куклой, двигавшейся лишь потому, что её дергают за нитки.
Анрэй не знал, как его согреть. С тех самых пор, как они обвенчались, в их браке всё шло наперекосяк – точно так же, как в этой чёртовой войне.
Поначалу Анрэй думал, что это временно. Что Леон лишь должен осознать смерть Дезмонда, и тогда он смирится со своим новым партнёром. По большому счёту Анрэй вообще не понимал, почему смерть того, кого Леону навязали в мужья, вызывает у него такую депрессию. Анрэй не был ни уродлив, ни стар. Никогда до сих пор он не сталкивался с тем, чтобы его отвергали женщины или мужчины. Он был чистокровным Аркан и по праву мог рассчитывать на уважение как родственников, так и общества. В тех же случаях, когда уважение не спешило к нему само, Анрэй легко добивался его умом и интригой.
Анрэй не видел в себе ничего такого, что делало бы его хуже склочного полукровки, не способного решить ни одной проблемы без помощи кулаков или меча. И тем не менее Леон не смотрел на него. Леон был так же холоден к нему, как когда-то был холоден дед. И так же, как дед предпочёл его способностям сомнительный кураж Дезмонда, Леон отчего-то продолжал думать о своём первом женихе.
Анрэй этого не понимал. Почти год он просто ждал, когда Леон смирится, считая происходящее своеобразным упрямством – всё же, хоть Леон и не принадлежал к благородному дому, можно было сделать скидку на его гордость.
Анрэй составил график, в соответствии с которым дарил Леону подарки, чтобы постепенно увеличивающейся заботой приручить его к себе.
Леон принимал подарки холодно. Он улыбался и благодарил, и никогда не грубил, и всё же Анрэй не ощущал в его словах ни капли благодарности.
Анрэй ждал, что его подарки будут запрятаны в дальние шкатулки, ведь тогда, по крайней мере, он мог бы устроить Леону допрос – но тот не давал ни малейшего повода для ссоры, исправно одевая подаренные украшения и продолжая вести себя вежливо до скрежета в зубах. Как заводная кукла.
Анрэй продолжал искать и не мог найти повода, чтобы придраться, потому что Леон был идеален. Желание обладать им становилось тем сильнее, чем дольше Леон был рядом, – а вот сам Леон не становился ближе ни на грамм.
У Анрэя было не так уж много времени, чтобы разбираться в странных капризах супруга. С каждым месяцем Орден требовал от него всё больше времени, и сказать кому-то о том, что у него есть супруг, который тоже хочет внимания, Анрэй не мог. Адепты Ордена не женятся – теперь Анрэй как нельзя лучше понимал, почему. Ни у кого, от магистра до самого молодого неофита, не оставалось времени на личную жизнь. Слово долг было первым, что должен был выучить каждый, кто становился учеником Ордена. Это слово никогда не спрашивали и не произносили вслух, оно было атмосферой, воздухом, которым дышал каждый, зачем бы он сюда ни пришёл.