Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

Только поэтому пошёл он за Дезмондом, который – первый в жизни Ренгара – предложил ему цель. Не просто грабить и не просто разоблачать фарисейство со сцены, а в самом деле что-то изменить. Так думал Ренгар, но эта вера оставалась с ним недолго. Годы шли, и оба они взрослели. И с каждым годом Ренгар видел всё ясней, что у Дезмонда также нет цели, как и у него самого.
Дезмонд кричал громкие слова, вознося их к своему изгнанному кумиру, но за прошедшие годы так и не сделал ничего. Таких слов Ренгар мог бы придумать сотню – и все они звучали бы не хуже, чем сокровенное «Вселенная с нами», начерченное на борту их корабля.
Вера угасала, и всё ясней становилось понимание того, что они ничего не смогут изменить. Но ненависть не становилась слабее. В какой-то момент, расстреливая грузовоз Ордена, Ренгар понял, что ему уже всё равно в кого стрелять – он хотел убивать и мог бы убивать Орден, гвардейцев, даже просто жалких слабых людишек, не способных отстоять своё право на свободу. Ренгар ненавидел их всех. И теперь, сидя в баре и глядя, как на галаэкране зеленые махины кораблей проносятся над обитаемыми некогда планетами, он чувствовал, как поднимается в душе глубокая чёрная волна того, что сам он назвал «свободой».
Он много думал о предложении Бальтазара. Нет, патриотом он не был и даже играть в патриотизм не хотел. Просто там, по другую сторону, в недрах похожего на гигантского моллюска корабля, он тоже не видел для себя свободы. Бальтазар ошибся лишь в одном – не за то Ренгар ненавидел империю, что она не дала ему денег, славы или бессмертия. Империя с самого рождения честно сказала ему, что у него никогда не будет свободы. Всё, что делал он в своей жизни, натыкалось на презрение органов правосудия, всё, что он хотел сказать людям, оказывалось запретным, и всё заканчивалось шахтами, разбитыми в кровь губами, побегами и новыми арестами.
И Ренгар бы отдал эту чёртову империю с потрохами, если бы ему сказали, что там, куда его зовут, он будет свободен.
Он допил пиво залпом и мотнул головой, чтобы развеять накативший дурман, встал из-за стола, а затем двинулся к выходу.
- Когда будут деньги? – услышал он окрик бармена, но только махнул рукой.
- В последний раз запиши на мой счёт.
Ренгар успел подняться по лестнице и коснуться ладонью сенсорной панели, открывающей дверь, когда почувствовал ледяное дуло пистолета у виска.
- Давно не виделись, друг, - услышал он из-за спины голос Дезмонда и дёрнулся, но уже через секунду понял, что сильная рука выворачивает его локоть, а самого его впечатывает в стену щекой. Лицо Дезмонда оказалось совсем близко, но Ренгар не видел его – только чувствовал горячее дыхание у самого уха. – Твой кредит закрыт.
***
Свой визит к Ренгару Дезмонд готовил долго. И хотя то, что этот визит необходим, он понял сразу же, едва услышал имя из уст Галактиона, но воплощать решение в жизнь не спешил.
Мысль о мести отзывалась сладкой песней смерти в груди. В каком-то смысле можно было сказать, что ожидание приятнее самого процесса. Впрочем, он бы не тянул так, если бы не ворох проблем, взваленных ему на плечи Галактионом.
Знакомство с легендой привело Дезмонда в состояние перманентной эйфории. Ему было безразлично, что на окраинах Ойкумены бушует война. Притупилось отчаяние от недавней гибели центральной базы, а уж мысли о том, что он только что едва не лишился головы, напрочь выветрились из этой части тела.
Всё существо Дезмонда пело, когда он показывал Галактиону свои достижения – и хотя улыбка того казалась несколько натянутой, Дезмонд пришёл к выводу, что виной тому удивление.
- Вы станете нашим магистром? – спросил он, заканчивая показывать Галактиону то, что стало теперь их центральной базой.
Галактион почему-то потёр глаза.
- Это так необходимо?
- Да! Мы боремся за ваши помыслы!
Дезмонд и сам не заметил, в какой момент перешёл на вы – видимо, тогда, когда поверил окончательно. Перед ним был Галактион.
- Мне нужно поговорить с людьми. Я вовсе не уверен, что все этого хотят.
- Они захотят, - Дезмонд усмехнулся, но тут же прокашлялся, столкнувшись с отрезвляющим взглядом Галактиона, - конечно, только если захотят. Свобода выбора для нас прежде всего.
- Я рад, - согласился Галактион.
Он в самом деле встречался с командирами эскадрилий, а затем улетел, сославшись на дела в Каранасе – и Дезмонд не спорил. Он всё ещё пребывал в непривычной эйфории от близости легенды. А главным было то, что Галактион оставил ему номер, и почти каждый вечер они обсуждали планы по восстановлению Ордена.
Дезмонд даже не заметил, кто из них предложил эту идею. Она появилась легко, будто бы висела в воздухе всегда. Да так оно, в общем-то, и было – потому что Дезмонд ждал этого шанса всю жизнь.
С Галактионом было легко говорить – потому что он с полуслова понимал все его замыслы. И именно поэтому иногда с ним было трудно – например, когда речь заходила о Ренгаре.
- Ты мог быть на его месте, - говорил Галактион, едва почуяв, что планы Дезмонда по отмщению набирают обороты.
- Нет, не мог, - подобное сравнение оскорбляло Дезмонда до глубины души, - я был там. И я не предал своих. А он предал. И его надо убить, чтобы все понимали, что меня нельзя предавать.
- И что потом? Будешь строить власть на страхе? Думаешь, такой верности хватит надолго?
- При чём здесь это? - вопрошал Дезмонд, однако аргументов, чтобы объяснить свою позицию, пока не хватало – и в конце концов на аргументы Дезмонд плюнул.
Он принял к сведению самый весомый из доводов Галактиона против акта возмездия – этим доводом было то, что если Ренгар ещё жив, то за ним наверняка следят. И потому Дезмонд, выждав несколько недель, для начала отправил в систему, где он обнаружил Ренгара, несколько кораблей слежения, и только затем, удостоверившись, что если слежка и была, то её уже сняли, полетел туда сам.
Галактиону он, естественно, ничего говорить не собирался – спорить Дезмонд устал. Болтовня вообще не была его любимым делом.
Он молча сидел добрую половину вечера в уголке бара, где когда-то они выпивали вместе с Ренгаром и Меридиком, и думал, каким нужно быть идиотом, чтобы устроиться здесь на постой.
А потом, когда Ренгар встал и стал подниматься, последовал за ним.
Теперь ему казалось, что дуло бластера стало продолжением его руки – так явственно он ощущал, как соприкасается холодная сталь с горячей, порозовевшей кожей.
- Кредит закрыт, - прошептал он и вдавил, было, курок, когда из другого конца коридора услышал своё имя:
- Дезмонд!
Дезмонд чертыхнулся сквозь зубы и чуть повернул голову, стараясь рассмотреть говорившего, но не выпустить из зоны внимания и свою жертву.