Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ)

- Что ты этим решишь?
- Мы это уже обсуждали, - процедил Дезмонд.
- И ты так и не смог мне ответить, - Галактион подошёл вплотную, и уверенность его в том, что он не выстрелит, неприятно проскребла Дезмонда по нервам.
- Я тебе сказал. Я не прощаю предателей.
- Скажи, что это даст лично тебе?
Дезмонд молчал. Только скрипнул зубами и снова повернулся к Ренгару, который и не думал вступать в разговор.
- Мне станет легче.
- Нет, не станет. Тебе будет так же хреново, как сейчас, потому что тебе плохо не от того, что ты думаешь о нём, а от того, что ты не можешь вернуть погибших.
- Зато его я могу пристрелить.
Холодная рука Галактиона накрыла его собственную.
- Дезмонд, убери. У нас с тобой много дел помимо мести.
Дезмонд невольно прикрыл глаза. Прикосновение было неожиданно приятным, и это «у нас с тобой» прозвучало так, будто в самом деле он был не один.
- Хорошо, - Дезмонд убрал пистолет и посмотрел на Аэция.
- Отдай мне. Ты должен его простить.
- Хорошо, - Дезмонд с сожалением расстался с бластером. – Только дай я поговорю с ним. Я должен довести это до конца.
Какое-то время они с Галактионом смотрели в глаза друг другу, а потом Аэций кивнул.
- Я буду ждать в машине.
Он исчез, а Дезмонд ослабил хватку, позволяя Ренгару повернуться.
- Слабак, - выдохнул Ренгар.
- Мешок дерьма, - ответил Дезмонд спокойно.
Дезмонд смотрел в чёрные глаза человека, рядом с которым спал и ел последние семь лет.
- Как ты мог? – спросил он. – Тебе было на всех нас плевать?
- Я ненавижу всех вас, - выдохнул Ренгар, и не давая ему продолжить, Дезмонд рявкнул:
- Уймись!
- Ты пришел трепаться? Мне осточертел твой трёп.
- Я пришёл посмотреть тебе в глаза.
- Посмотрел? Можешь валить.
- Обязательно, - Дезмонд отступил назад, - и ещё одно..
Рука его скользнула, стремительно доставая из-за пояса десантный нож, и лезвие бесшумно вошло в грудину Ренгара, так что тот успел лишь всхлипнуть и посмотреть на него глазами, полными безумия.
- Я тебя прощаю, - прошептал Дезмонд одними губами и, развернувшись, пошёл к лестнице.
Он шёл почти вприпрыжку. Галактион ошибся – на душе было так легко, как не было ни разу за последние семь лет.
Дезмонд нырнул в аэромобиль – Галактион сидел на пассажирском сидении, он, как заметил Дезмонд, не слишком любил водить, так что Дезмонд отключил навигатор, завёл мотор и рванул флаер вертикально вверх, заставляя уйти в свечу. Окна домов и гудящие машины мелькали со всех сторон, и только вырвавшись на простор над крышами небоскрёбов, Дезмонд отключил двигатель и посмотрел на магистра.
- Успокоился? – спросил Галактион абсолютно спокойно.
Дезмонд кивнул.
- Я же говорил, если простишь, станет легче.
- И ты был прав.
***
Ренгар сполз по стене. Руки и ноги слабели с каждой секундой, и хотя Дезмонд давно уже исчез, его фигура, затянутая в чёрное, долго ещё чудилась Ренгару у самой лестницы. В ушах звучал смех, и Ренгар никак не мог понять, чей голос смеётся над ним.
Сначала было лишь непонимание. Ренгар не мог поверить, что умрёт вот так просто. Он ждал этого дня так долго, что уже перестал верить в него.
Затем непонимание сменилось страхом – умирать уже совсем не хотелось, какой бы ни была – медленной или быстрой – эта смерть.
Злость не успела заступить на пост, потому что страх достиг той точки, когда перестали слушаться даже губы, и Ренгар сам не понял, как прошептал:
- Бальтазар…
Услышав собственный голос, он мгновенно разозлился – на себя, на Дезмонда, на весь этот мир, но, разозлившись, лишь повторил громче:
- Бальтазар!
Сердце безумно билось в груди, разгоняя по телу последние капли крови, и снова подступил ужас.
- Бальтазар! – уже прокричал он и тут же услышал совсем рядом:
- Не ори.
Бледное лицо выступило из тьмы, а следом за ним появилась рука. Она накрыла кисть Ренгара, сжимавшую кровоточащую грудь, и от пальцев Бальтазара по всему телу побежали льдинки.
- Сначала твоя часть сделки. Мальчик.
========== 30. Верность. ==========
Рейвен медленно шёл по коридорам замка Тао. Звенели по грубому камню стальные каблуки, и слабо мерцали серебряные пряжки на плаще в свете факелов с ионным пламенем синеватого, неживого цвета.
За прошедшие со дня неудавшегося выпуска Рейвена семь с половиной лет Эрик Тао не изменился.
Всё так же он не терпел в своём доме приборов сложнее писчего пера, всё так же предпочитал холод каменных башен теплу городов.
Иногда Рейвен думал – каким был бы он, если бы рос так же, как остальные дети? Если бы он, как и все, спал на волновой кровати и ел пищу, синтезированную в генераторах бионики. Рейвен представить не мог. Тот образ жизни, который вела его семья, стал частью его самого. Ему было тяжелее, чем обычным людям, но в то же время всегда, с самого рождения, он ощущал себя избранным.
Эрик Тао никогда не скрывал, что именно Рейвен станет наследником. В каком-то смысле так было проще им обоим. Эрик мог не бояться ножа, вонзённого в спину, потому что все знали, кому принадлежал бы этот нож. Рейвен, в свою очередь, делал всё возможное, чтобы уберечь герцога ото всех других ножей. Он не питал иллюзий относительно того, что в самом деле сменит когда-нибудь тысячелетнего герцога на его посту, но и не пытался ускорить этот процесс – ему вполне хватало той немалой власти и тех привилегий, которые делегировал ему Эрик добровольно.
Вдвоём они были как две части стальной пряжки, сомкнутые вмести: Эрик Тао с его вечной любовью к старине и ненавистью к Империи и Рейвен Тао, острый, как клинок, нетерпимый ко всему чуждому и готовый стоять за свой дом до конца.
И после того дня, когда правительство предало их в очередной раз, и вместо гвардии императора Рейвен был направлен на службу в Орден, Рейвен тоже не изменился ничуть. Он оставался таким же резким и прямым, изменив себе лишь раз – когда в сердце его появилась любовь к юноше из Светлой Дуги. «Наваждение длилось недолго», – так он сказал Эрику, когда тот спросил о подробностях. И это был первый раз, когда Рейвен Эрику солгал.