Прощай, чужая земля (СИ)

Мысль пришлась весьма кстати, потому что тем же вечером ему позвонил издатель и сообщил, что скинул на почту финальную вычитку.
Грегори твёрдо решил, что больше не будет откладывать собственную жизнь, которую прервал больше чем на год, надеясь попасть в собственные мечты.
- Нельзя вернуться назад, - сказал он негромко самому себе, опускаясь в кресло и открывая ноутбук, однако работа не шла. Квартира казалась холодной и пустой от того, что в ней не было Дэниэла – Данстан он был или не Данстан, Грегори ощутимо скучал.
Он кое-как просмотрел пару листов и снова опустил крышку ноутбука.
Достал телефон и ещё раз перебрал номера, будто надеялся, что среди них отыщется номер Дэниэла, но этого не произошло.
Прошёл по квартире, заглянул на кухню и включил кофе-машину – не преминув вспомнить, как смеялся над этим агрегатом Дэниэл, который привык пить кофе из порционных пакетиков 3 в 1.
Кофе он пить так и не стал – вместо этого вышел на балкон и закурил. Закрыл глаза и тут же почувствовал, что Дэниэл всё ещё находится с ним. Стоит по правую руку, соприкасаясь рукой с его плечом, и тоже курит, не говоря ничего.
Они говорили очень мало, и теперь Грегори об этом жалел. Дэниэл оказался всего лишь тенью для него – смутным контуром, в котором для него всегда существовал Данстан.
Грегори открыл глаза. Шёл дождь. По другую сторону Темзы город зажигал свои огни. Дэниэла не было и не могло быть.
Грегори затушил окурок и, бросив его в пепельницу, вернулся в дом. Снова сел за ноутбук и, запретив себе думать о том, чего не может изменить, снова принялся писать.
Он пришёл в себя через неделю, с удивлением обнаружив, сколько времени прошло. Прицепил поправленный текст к письму и, нажав отправить, взялся за телефон – на экране отпечатался десяток знакомых номеров и ни одного незнакомого. Значит, Дэниэлу ни один из них не принадлежал.
Грегори принялся набирать их один за другим, выясняя, кто и зачем звонил, и так за полчаса обнаружил, что весь следующий месяц забит планами под завязку – и это было хорошо. Работа, как оказалось, очень хорошо помогала не думать ни о чём.
В планы вписались отец, тётушка Дженнифер, встреча выпускников Гарварда и Колин, которого, в общем-то, Грегори в свои планы не звал – но отделываться от которого не стал.
Жизнь постепенно возвращалась в свою колею, и теперь уже сама встреча с Дэниэлом казалась Грегу всего лишь сном.
Снова начались занятия верховой ездой и фехтованием, однако и эта, сегодняшняя жизнь, теперь смутно напоминала сон. Хотелось ущипнуть себя и проснуться там, где Дэниэл ещё был с ним. Где можно было хотя бы надеяться встретить его.
- Ты опять уснул? – Колин хлопнул Грегори по плечу, и тот вздрогнул, вырываясь из замкнутого круга, по которому бродили его мысли все последние дни.
- Или проснулся. Сам никак не пойму.
- Это всё он виноват, так? – Колин бросил шпагу на стойку и, скрестив руки на груди, встал напротив Грегори.
- Он? – Грегори поднял брови. Шпагу он не спешил убирать.
- Тот мальчик, на которого ты запал. Не слишком ли долго, Гори?
Секунд Грег смотрел на него.
- Ещё раз назовёшь его так - и я тебя придушу, - тихо сказал он.
- Говорят, его видели на вечере у Сайлентстоунов, - произнёс он, будто бы не расслышав, - может, кто-нибудь другой уже вовсю трахает его?…
Договорить Колин не успел, потому что шпага Грегори взметнулась вверх, но вместо того, чтобы упереться острием в горло или в грудь, что не причинило бы Колину вреда, Грегори выгнул её дугой и одним движением прижал Колина к стене, так что клинок передавил ему горло.
- Ты думаешь, ты чем-то лучше него? – прошипел он, приближаясь к противнику и глядя ему глаза в глаза.
Колин молчал, испуганно глядя на него.
- Может тем, что твой отец был графом, и твой дед, и твой прадед, а? Говори! – последнее слово Грегори прорычал и тут же придавил шпагу к горлу Колина сильней.
- Пусти… - выдавил тот, - идиот!
- Твой прадед и прапрадед не побоялись бы ответить за свои слова. А ты… - Грегори выпустил наконец шпагу и, коротко замахнувшись, от чего Колин попятился вбок, швырнул её в сторону. - … просто титулованное дерьмо.
Не оглядываясь больше и ничего не говоря, он направился к выходу, и всё время, пока Грегори переодевался, никто не беспокоил его.
Уже оказавшись на улице и опустив руки на руль, Грегори понял, что пальцы его дрожат.
Он откинулся назад и закрыл глаза, выжидая, когда успокоится сердцебиение.
«Сайлентстоуны… – пронеслось у него в голове. – Как Дэниэл мог туда попасть?»
Впрочем, спросить было легче, чем гадать, и, взявшись за телефон, Грегори набрал номер Джереми Сайлентстоуна, которого знал ещё с колледжа.
Обменявшись парой слов, он договорился встретиться в выходные и поговорить – о живописи и о тех, кто сегодня умеет рисовать.
«Хочу подобрать пару картин для нашего замка в Камбрии», – сказал он, и Джереми согласился довольно легко.
Когда же в воскресенье Грегори приехал к нему домой, то с удивлением обнаружил уже знакомые ему картины, изображавшие замки, плывущие в тумане, сразу на нескольких стенах.
- Красиво? – спросил Джереми, заметив, что Грегори стоит и смотрит на одну из картин уже несколько минут.
- Превосходно, - признался тот.
- Молодой талант. Вудстер и Торенс тоже покупают у него картины, решил попробовать и я. Как же его зовут… постой-ка, там должно быть написано…
- Дэниэл Эллиот, - произнёс Грегори, прикрыв глаза.
- Точно! Как ты смог с такого расстояния разобрать?
- У меня острые глаза.
Грегори отвернулся и посмотрел на Джереми.
- Ты мог бы познакомить нас?
Джереми замешкался.
- Вообще-то, он не очень любит чужих. Картины продаёт его друг.
- А я слышал, что он был у вас на приёме пару недель назад.
- Да, - Джереми нервно усмехнулся. – Это так. Я, пожалуй, мог бы пригласить его ещё раз.
- Пригласи, - Грегори улыбнулся и кивнул, - я найду как тебя отблагодарить.
Вечер был назначен на двадцать шестое число. За неделю до приёма Джереми позвонил Грегори и подтвердил, что всё в силе и Дэниэл придёт.
Грегори с трудом мог дождаться назначенного дня, да и просто поверить, что увидит Дэниэла ещё раз. Глупость Колина дала ему неожиданную возможность, которой он уже перестал ждать, и за это Грегори готов был простить ему всё.
Двадцать шестого мая Грегори оделся в смокинг, который брал с собой в Вену – он надеялся, Дэниэл узнает его и поймёт. Пальцы его невольно задержались на другом костюме – висевшем на соседней вешалке. Его одевал Дэниэл, и теперь Грегори казалось, что ткань ещё хранит тепло его рук.
Грегори заставил себя отодвинуться и принялся одеваться.
Он приехал к дому Сайлентстоунов заранее, но долго сидел, не решаясь выйти из машины. Гости проходили один за другим, но Данстана – или Дэниэла – не было среди них.
Грегори не знал, по кому из этих двоих он больше скучал. Ощущение, что его лишили руки, сменилось тупой ноющей болью в области сердца, которая грозила стать ему спутником на всю жизнь.
Наконец он со вздохом выбрался из машины и, включив сигнализацию, двинулся внутрь.
Джереми уже ждал его в зале, и Колин был вместе с ним.
- Что ты здесь делаешь? – спросил Грегори, посмотрев на последнего.
- Фу, как грубо, - Колин фыркнул. – Здесь все, почему бы не быть и мне?
Грегори вдруг подумал, что, в сущности, нет никакой уверенности, что они с Джереми не действовали заодно, и перевёл взгляд на другого друга.
Они поздоровались, пожали друг другу руки, поговорили о погоде и разошлись – Джереми остался приветствовать других гостей, а Грегори направился в следующий зал.
Дэниэла не было ни в бальной гостиной, ни в столовой, ни в парке под окном.
Его не было нигде – и, очевидно, и не могло быть.
Когда время перевалило за полночь, Грегори вежливо попрощался со всеми и, стараясь сдерживать злость, вышел из дома. Сел за руль и поехал к себе.