Прощай, чужая земля (СИ)

- Данстан! – крикнул Грегори в последний раз, перекрывая шум битвы. – Ты не можешь! – договорить он не успел. Под лопаткой тело рванула боль, а затем, будто в страшном сне, он увидел клинок, выходивший из собственной груди.
Грегори поднял удивлённый взгляд наверх и увидел опущенное забрало и рыцаря в том самом сюрко, которое недавно приносила ему Ласе.
Больше он не видел ничего.
========== IV. ДОЖДЬ НАД РЕКОЙ. Часть 56. ==========
- Шотландцы не простили смерти своего тэна. Мирный договор был нарушен, и в том же году объединённое войско Армстронгов и Элиотов ворвалось на земли англичан.
Грегори закрыл глаза, невольно представляя, как лёгкая кавалерия Элиотов несётся по его родным землям, вытаптывая поля и сметая всё на своём пути. Как развеваются их плащи – такие же синие, как плащ Данстана в тот день, который стал последним для него. Как сверкают яростью их глаза.
- Замок Бро пал в 1229 году, через два года после того, как погиб последний владевший лорд Вьепон.
Перед глазами младшего из Вьепонов осадные орудия врезались в каменные стены, раз за разом заставляя камни проминаться под собой. Только в этот раз не было моста – ни в одних хрониках не было мостов – и он буквально видел собственными глазами, как ров заваливают телами мертвецов. Отцу повезло. Он никогда не видел этих мертвецов.
- Причиной тому стала междоусобица, которая разделила войско Вьепонов на два лагеря: после гибели твоего предка, его верный сенешаль, сэр Артур … выступил защитником чести его жены и взял на себя опеку над ребёнком, которого она носила в животе.
Грегори усмехнулся горько и зло, но не сказал ничего.
- Прежний же сенешаль замка Бро, служивший Вьепонам, видимо, при его отце, восстал против него, пытаясь захватить власть.
Грегори сжал кулак. Теперь он видел, как Тизон – тот Тизон, которого он до последнего считал предателем и врагом – врывается в его спальню, бледный и постаревший на добрый десяток лет, как сгибается в поклоне его спина, и тут же, не желая слушать ничего, он начинает рассказ о заговоре, который созрел у Грегори за спиной.
- Бедный Тизон… - пробормотал он. – Ты так и останешься предателем в памяти людей.
- Что? – отец поднял глаза от записей, которые делал, по своим меркам, очень давно – двадцать лет назад или около того.
- Ничего, - Грегори покачал головой, - продолжай.
Эту историю он слышал уже десяток раз, но никогда прежде она не причиняла ему такую боль.
- В живых не остался никто… - рассеянно произнёс отец, перелистывая листок за листком, - согласно хроникам и Тизон, и Артур пали в битве, защищая замок Бро. Однако! – он поднял указательный палец вверх, - кто-то вынес из замка дочь Грегори Вьепона, окрещённую как Ласе. Доказать её принадлежность к нашему роду так и не удалось, и долгое время мы считали, что эта линия нашего рода угасла.
Грегори снова закрыл глаза и улыбнулся, представив себе маленькую Ласе. Он никогда не обращал на неё внимания, пока она была жива – но теперь её смеющееся личико значило неожиданно много для него. Он чувствовал себя на тысячу лет старше, чем в тот день, когда увидел своего верного сенешаля, умирая у выхода из Сильвер Горг.
- Тем не менее, к счастью, род Вьепонов не оборвался тогда, потому как Корбен Вьепон по дороге в замок Лиддел встретил девушку… Бертрейт, кажется, звали её. Бертрейт Гудрич. Старый саксонский род…
Грегори покачал головой. Эти имена уже не говорили ему ничего.
- Бертрейт Гудрич вступила в брак с Корбеном Вьепон и уже через год окрестила своего сына, Корбена младшего, в аббатстве Дандренон. Увы, за то время, что она вынашивала дитя – а мальчик родился неожиданно болезненным, что никогда не было свойственно нашей семье – оба замка, и Лиддел, и Бро, пали, - Рейнард Вьепон вздохнул, - к сожалению, от замка Лиддел не осталось ничего. Даже пустых стен. Мы можем судить о его существовании только из записей капеллана замка Бро. Но! – он снова поднял палец вверх. – Не это самое удивительное во всей нашей истории, Грег. А знаешь что?
- Что? – спросил Грегори устало. Он чувствовал себя актёром, который бесконечно играет одну и ту же роль.
- Самое удивительное то, что твоя мать оказалась потомком той девочки, которую неизвестный спас из замка Бро! Ты можешь представить себе это? Одна из тысячи людей! И я встретил именно её!
Грег поднялся и, подойдя к окну, прислонился к стеклу лбом.
- И во всём этом был виноват он… - произнёс он негромко.
- Что? – снова спросил отец, поправляя очки.
- Ничего, - Грег повернулся и устало посмотрел на него. – А что стало с Ласе? С его женой?
- Ну… - Вьепон-старший развёл рукам, - Грег, ты же сам понимаешь, историков не интересуют такие детали. Полагаю, если бы её сын всё-таки был рождён, мы бы узнали об этом.
Грегори коснулся кончиками пальцев век и потёр их, пытаясь преодолеть головную боль.
- Я устал, - негромко сказал он. – Отец, можно я пойду к себе?
- Да, конечно… - растерянно произнёс Рейнард Вьепон.
Не говоря больше ни слова, Грегори вышел из комнаты и спустился по винтовой лестнице. На втором этаже, где когда-то располагался общий зал, во всю шёл ремонт. Однако на третьем они уже могли принимать гостей.
Грегори покинул донжон и медленно, чувствуя себя так, будто застрял в бесконечном кошмарном сне, двинулся к башне у ворот.
Здесь, на втором этаже, в окне теперь стояло стекло, и вряд ли он или Данстан смогли бы выбраться наружу, не повредив его.
Камин приобрёл несколько завитушек и герб рода Вьепон, так что теперь язык не поворачивался назвать его очагом, за стенками его прятались обогреватели, а пол был застлан ковром.
Для Грегори всё это не меняло ничего.
Он предпочёл бы снова спать с открытым окном зимой, если бы Данстан, как и прежде, согревал его.
Ещё несколько недель назад он был готов поверить, что это в самом деле произойдёт. Что Дэниэл – нет, Данстан – снова разделит с ним кров.
Грегори усмехнулся и, упав в кресло, уронил на ладони лицо.
- Идиот… - прошептал он. – Какой же ты идиот…
«Ваша любовь погубит вас… Твой друг забудет всё… но в минуту единения вспомнит - и уже не сможет простить».
Грегори, взявший было в руки пульт от телевизора, рыкнул и швырнул его о стену.
Он и так знал, что виноват во всём. В том, что никогда не мог защитить. В том, что не остановил, не удержал, отпустил в Карлевелок – и в том, что даже там не смог дать Данстану спокойной жизни, которую тот заслужил. В том, что даже туда позволил дотянуться своим – никакого отношения не имевшим к Данстану – врагам. В том, что поверил людям, которым не должен был доверять. В том, что не уберёг того единственного, кто никогда не предавал его.
И теперь эта чаша вины переполнилась – даже теперь, спустя сотни лет, он снова причинял Данстану боль.
«Не надо было подходить… – думал Грегори, вспоминая, как впервые заметил хрупкого художника, рисовавшего замки на набережной Темзы. – Не надо было подпускать его…»
Но было уже поздно. Данстан, очевидно, вспомнил всё.
Грегори искал его – на Пикадилли и на набережной, в Ист Сайде и в пабе, где Данстан раньше частенько проводил вечера.
Он не нашёл ничего.
Ни Джек, ни этот проклятый меценат, который будто бы обучал Данстана рисовать, не знали ничего – или не хотели говорить.
Грегори поднял взгляд на картину, которую оставил ему Данстан – стены и башни были другими, но это не имело значения. Этот замок Грегори узнал бы из всех других – это был тонущий в рассветной дымке замок Бро.
Он держал это картину при себе, когда жил в Лондоне, но и уехав сюда, не мог не взять её с собой. Это был маленький кусочек Дэни.
За те полгода, что они провели так близко - и одновременно так далеко друг от друга, Данстан снова стал для Грегори неотделимой, неотъемлемой частью его самого.
Он уже не знал, как существовал все прошедшие годы. Как делал вид, что не одинок, потому что Данстан был больше, чем просто близкий человек, и больше, чем тот, кто мог разделить с ним память о былом – Данстан был его рукой. Его плечом. И сейчас Грегори невероятно остро ощутил, что потерял это всё.