Прощай, чужая земля (СИ)

Вскоре после того, как Данстан попросил возможности переехать в отдельную башню, Пина, девушка, которую оставили прислуживать Ласе, принесла письмо от госпожи, в котором та просила о милости – а так же выдавать ей побольше мяса и дров, потому что чрево её полно.
Грегори, читавший письмо за завтраком, едва не поперхнулся вином.
- Как это понимать? – уточнил он у Пины, скромно стоявшей в стороне.
- Госпожа просила на словах поздравить вас с тем, как удачно прошла ваша первая брачная ночь, - Пина потупила взгляд.
Грегори несколько секунд в недоумении смотрел на неё.
- Вам лучше спросить всё лично у неё.
Грегори сделал глоток, чтобы выиграть секунду на размышления. Он не испытывал ни малейшего желания снова видеться с Ласе.
- Пусть Азэлинда сначала посмотрит её, а потом доложится мне.
Пина с поклоном удалилась, а Грегори вернулся к повседневным делам. Данстан навестил его за обедом, но Грегори не решился ничего ему сказать, а вечером аудиенции попросила Азэлинда и на вопрос Грегори: «Ну?», ответила:
- Всё верно, молодой господин. Ваша супруга понесла.
Грегори покатал на языке вино. Азэлинда испытующе смотрела на него. На языке у Грегори вертелся вопрос, возможно ли беременность прекратить, но он так и не задал его.
- Можешь идти, - сказал он и, оставшись в одиночестве, долго сидел, потягивая вино и размышляя о том, что делать теперь.
После ужина он снова позвал Данстана к себе, но когда тот подошёл вплотную и попытался запечатлеть на губах Грегори поцелуй, остался холоден и, ответив лёгким касанием губ, отстранился от него.
- Нам нужно поговорить, - сказал Грегори, - налей себе вина.
Данстан выполнил приказ и, поднеся кубок к губам, спросил:
- О чём?
- О Ласе.
Пальцы Данстана дрогнули, и кубок едва не выпал из его рук.
- Что теперь?
Грегори поджал губы и огляделся в поисках окна, к которому он подходил в подобных случаях, чтобы не смотреть Данстану в глаза, но взгляд его наткнулся на проклятый руанский витраж и замер. Грегори вдруг стало душно, будто только теперь он оказался в настоящей тюрьме.
- Грегори, не тяни, - Данстан опустил кубок на стол и, подойдя к нему, обнял со спины. Грегори накрыл ладонью ладонь Данстана, оказавшуюся у него на груди.
- Данстан, она ждёт ребёнка. У меня будет сын.
Данстан молчал несколько секунд.
- Или дочь, - зло поправил он.
- Или дочь, - согласился Грегори и повернулся лицом к нему. – Но мы не узнаем этого, пока она не родит.
- Это точно? – спросил Данстан.
Грегори кивнул.
- Азэлинда подтвердила. Не думаю, что она стала бы врать и выгораживать Ласе.
Данстан поджал губы.
- И что будет теперь? – спросил он, пристально глядя на Грегори.
- Я не знаю, - Грегори лишь покачал головой. Поймал его ладонь и, не замечая сопротивления, прижал её слева к своей груди. – Моё сердце бьётся для тебя, Данстан. Я люблю тебя. Но мне нужен наследник, и…
- И я никогда не смогу дать его тебе.
Грегори кивнул и отвёл взгляд.
- Ничего не поменялось, - Данстан вздохнул и тоже отвернулся.
Грегори молчал.
- Ты уже принял решение, - произнёс Данстан, высвобождая ладонь. – Зачем я тебе?
Грегори вскинулся, почти просительно заглядывая ему в глаза.
- Ты нужен мне, - сказал он тихо и, помешкав, добавил, - я хотел бы, чтобы ты сегодня остался со мной.
- А она тоже будет спать в этой кровати? – резко спросил Данстан.
- Данстан! – Грегори шагнул к нему и, поймав за плечи, встряхнул, но Данстан только молча смотрел на него, не отводя глаз. – В конце концов, - продолжил Грегори, отпуская его и отступая назад. – Я не стану тебя принуждать. Если не хочешь – можешь идти.
Данстан поджал губы, затем шагнул к нему и порывисто обнял.
- Я буду с тобой. Я же обещал.
На следующее утро, отложив дела, Грегори поднялся в башню к Ласе – та была бледна и сидела на сундуке, кутаясь в потрёпанную шаль – будто специально его ждала.
- Ты что-то хотела мне сказать? – поинтересовался Грегори, когда за спиной у него закрылась дверь.
Ласе вскинула на него взгляд.
- Ты уже всё узнал, - сказала она.
Грегори скрестил руки на груди, будто отгораживаясь от неё, но Ласе, растрепанная, с глубокими тенями, залёгшими под глазами, и потрескавшимися бледными губами, казалось, угрозы уже не представляла.
- Что будет со мной? – после долгого молчания спросила она.
- Я не знаю, - честно признался Грегори, - ещё не решил.
- Если собираешься убить меня – сделай это теперь. Не тяни.
Грегори поджал губы и пару секунд смотрел на неё.
- Ты знаешь, что именно теперь я не могу, - негромко и зло произнёс он.
Ласе вскинулась, и на секунду в глазах её промелькнул прежний огонь.
- Если наш ребёнок имеет для тебя значение, Грегори, то позволь мне нормально выносить его. Можешь мстить мне, но не мсти ему.
- О чём ты говоришь?
- Твоему наследнику нужна хорошая еда, свежий воздух, тепло. Иначе он может родиться слабым и до совершеннолетия не доживёт. Если же тебе всё равно, каким он родиться – убей нас сейчас. Незачем мучить меня и его.
Грегори скрипнул зубами.
- Свежего воздуха тут полно, - заметил он. – Я дышал им три года и не стал слабей.
- Ты взрослый мужчина, Грегори! – Ласе вскочила и сжала кулаки, - не сравнивай себя и его! А если не веришь мне – спроси у Азэлинды! Всё это она сама сказала мне!
Грегори тоже сжал кулаки и секунду смотрел на неё.
- Я подумаю, - процедил он и, развернувшись, вышел за дверь.
Он думал до вечера, а затем позвал своего нового слугу и приказал передать страже письмо, в котором Ласе дозволялось выходить во двор и каждый день гулять по несколько часов. Выходить за ворота ей было запрещено. Кроме того, на кухню был передан приказ передавать леди лучшую еду, а со склада слуга должен был взять ещё одеял и отнести ей вместе с письмом.
Выполнив таким образом супружеский долг, Грегори надеялся на какое-то время забыть о Ласе, однако это ему не удалось. Каждый вечер перед ужином к нему приходила Пина с докладом о состоянии госпожи, хотя такого приказа он ни ей, ни кому-то ещё не отдавал. Спустя неделю Грегори сорвался и накричал на служанку, сказав, что у него и без того хватает хозяйственных дел, чтобы ещё думать о Ласе – и на следующее утро, направившись проверять едва собранный налог, он столкнулся во дворе с Ласе.
Она больше не была растрёпана, хотя и утратила заметную долю прежнего лоска и жизненной силы. Щёки её запали, но в глазах всё равно светился знакомый огонёк.
- Простите, что моя служанка отвлекает вас, - произнесла она с поклоном.
- Ничего, - буркнул Грегори, намереваясь пройти мимо неё, - не отвлекай ещё и ты.
- Я просто хотела сказать, - Ласе, преградившая было ему дорогу, отошла в сторону, но тут же направилась следом за ним, а когда Грегори ускорил шаг, чтобы оторваться от неё, демонстративно положила руку на живот, ещё совсем не заметный под бархатным блио, но хода не убавила.
Грегори скрипнул зубами и пошёл медленнее.
- … хотела сказать, - продолжила Ласе, - что я понимаю, как это тяжело - следить за замком одному. Я раньше помогала отцу и помню, какой это тяжёлый труд.
- Помогала отцу? – Грегори остановился и, прищурившись, посмотрел на неё, - разве не сэр Джон занимался здесь всем?
- Сэр Джон? – Ласе надломила тонкие брови и негромко рассмеялась, - он только собирал налог и приворовывал, надо тебе сказать. Так что не доверяй слишком уж ему.
- А ты?
- Ну… я распределяла еду, следила за слугами, - она замолкла, выжидая, когда Грегори сам придёт к верному решению, а тот нахмурился и поджал губы, испытующе глядя на неё.
Заниматься слугами, кухней и всем остальным он не любил. И то, что Джон не смыслит в этом ничего, тоже успел понять.
- Жаль, что ты не можешь делать всё это, сидя взаперти, - сказал наконец он.