Прощай, чужая земля (СИ)
У Дэниэла было несколько идей, которые могли бы объяснить, что происходит с ним.
Первой - и самой очевидной - было то, что он начал сходить с ума.
Когда Грег уехал, и эта мысль впервые пришла ему в голову, Дэниэл стал осторожно задавать вопросы соседям по вернисажу – в самом ли деле этот мужчина встречал его по вечерам? Видели ли они его?
Грега не видел никто. И Дэниэла пробрал холодок.
Несколько дней он ходил сам не свой. Перестал рисовать замки и пропустил поездку в Дувр. Вместо этого остался дома и нарисовал лаванду – целиком, от и до. Получил за это в награду от Джека чашку чая с молоком, который терпеть не мог, и согласился вечером сесть за блог. Они ковырялись часа два, но Дэниэл наотрез отказывался ставить ценники к большей части своих картин – лаванду он оценил в двести фунтов, и, поскольку это был единственный лот, то Джек предложил поставить номер телефона и предложение рисовать на заказ.
Дэниэл, вопреки его ожиданиям, согласился довольно легко. Следом возникла мысль выставить фотографии и других картин, без ценников и предложений о продаже, просто как часть «портфолио» – и это тоже не вызвало возражений со стороны Дэниэла, который понял вдруг, что где-то в глубине души очень хочет, чтобы эти картины оценил кто-то, кроме него.
Спать ушли поздно, а наутро Дэниэл, вопреки расписанию, не пошёл на вернисаж, а отправился в галерею, где Рейзен проводил мастер-классы, и, выпросив у менеджера номер телефона художника, набрал его.
- Добрый день, мистер Рейзен… - он замешкался, - это один из ваших студентов, Дэниэл Фергюс… помните, замок Даннотар?
Молчавший поначалу Рейзен немного оживился.
- Да, Дэниэл, привет.
- Это по поводу индивидуальных занятий, которые вы предложили мне… Я хотел бы уточнить детали.
- Да, минуту…
Рейзен, видимо, вышел из какого-то помещения, а затем уже продолжил:
- Да, Дэниэл, алло. Что ты хотел бы узнать?
Дэниэл задумчиво побарабанил пальцами по стене. Звонил он из лофта, потому что на мобильном денег не было, да и говорить отсюда было куда спокойней.
- Прежде всего я хотел бы узнать о цене и… сроках оплаты, скажем так.
Рейзен хмыкнул.
- У меня нет особой необходимости в деньгах, - сказал он.
Дэниэл поднял бровь.
- Но вы ведь вряд ли будете заниматься со мной просто так.
- Думаю, символическая плата всё же нужна, иначе мы оба будем чувствовать себя неловко. Но я не буду требовать её прямо сейчас. Мне было бы интересно узнать тебя… Разобраться в твоей манере письма. Так что в определённом смысле каждый из нас получит своё.
Дэниэл снова задумчиво побарабанил пальцами по камню. Людям он не очень-то доверял, но это был Рейзен, для него – почти что звезда. И уроки в самом деле были нужны, потому что многое, что он хотел сделать, не получалось у него до сих пор.
- Хорошо. А когда мы сможем начать?
Некоторое время в трубке царила тишина.
- Мои дни ты знаешь, - сказал Рейзен затем, - я имею в виду мастер-классы во вторник и четверг. В субботу и воскресенье я обычно уезжаю из Лондона, так что остаётся три дня. Выбирай.
Дэниэл прикусил губу. Это было логично, но означало, что придётся убрать или сократить какой-то из привычных дней – поездки в Дувр или вернисаж.
- Я бы предложил понедельник, - сказал он наконец.
- Лучше хотя бы два дня, потому что иначе я не смогу контролировать результат, за неделю ты будешь уходить обратно на свою волну.
Дэниэл вздохнул.
- Если ты не хочешь, то я не…
- Нет-нет, простите, мистер Рейзен. Я хочу. Понедельник и среду мы можем назначить?
- Хорошо, понедельник и среда во второй половине дня. Приезжай завтра, я сейчас продиктую адрес. Попробуем начать.
Дэниэл приехал к трём часам – адрес оказался домашним. На самой окраине города у Рейзена был небольшой особняк, и хотя Дэниэл знал, что рисует Дэвид очень хорошо, его немало удивило то, что тот и зарабатывает весьма неплохо.
- Не ожидал, - честно сказал он, разглядывая студию, под которую был отведён почти что целый этаж. – Простите, мистер Рейзен…
- Дэвид, - тот улыбнулся, - надо уметь себя продавать.
Дэниэл промолчал. Одна эта фраза неприятно проскребла по душе. «Продавать себя» он категорически не хотел.
- Много рисуете на продажу? – спросил он.
Рейзен пожал плечами.
- Я так не разделяю.
Дэниэл поднял бровь.
- Разве у вас нет проблемы с тем, чтобы продать то, что нарисовано для души?
Рейзен покачал головой.
- Я люблю корабли.
- Вам повезло, - Дэниэл улыбнулся.
Рейзен фыркнул.
- Нет. Я просто умею увидеть то, что люблю, в том, что любят другие.
- Не понимаю, - Дэниэл присел на краешек стола, где были разложены какие-то чертежи.
- Я люблю корабли. Но не те, которые вешают в кабинетах, - сказал Рейзен. – Я не романтик. Люди обычно любят паруса, ощущение свободы. А мне… мне интересно изображать дерево. Крепкое. Надёжное. Его текстуру и плотность. Его прошлое и его будущее.
Дэниэл снова поднял бровь.
- Тогда вы должны бы рисовать абстракцию, разве нет?
- Должен? – Рейзен снова усмехнулся, - не люблю, когда мне об этом говорят. Я не должен ничего и никому. Я хочу, чтобы мои картины нравились людям. В этом нет ничего плохого. А абстракцию покупают только те, кто не понимает в картинах ничего. Не из любви к ней, а только для того, чтобы показать свою рафинированность гостям. Но дерево – основа всего. Начало начал. Сельский дом, натюрморт на дубовом столе, лесная опушка, корабль у пристани или бегущий на солнце – всё это дерево. И я могу выбирать то, которое буду рисовать.
Дэниэл отвернулся.
- Я понимаю вас, - сказал он, - но мне труднее. То, что я вижу – не основа. Это цельные картины. Они движутся, пахнут, я почти могу их коснуться. Они нужны мне такие, какие есть – я не могу просто так их изменить.
Рейзен молчал, и, снова повернувшись к нему, Дэниэл произнёс:
- Вы, наверное, скажете, что так бывает у начинающих, да?
Рейзен покачал головой.
- Нет. Вернее – да, у начинающих тоже бывает так. Но я готов принять твой стиль как факт. Твоя картина… была интересной. Ты занимался где-то?
- Только мастер-классы. В основном я рисую сам.
- Значит, ты многое чувствуешь интуитивно. Но это не значит, что тебе не нужно развивать талант.
- Я хочу его развивать, - Дэниэл улыбнулся краешком губ, - я ведь потому к вам и хожу.
- Почему не поступишь в колледж?
Дэниэл пожал плечами. Причину он тоже чувствовал скорее интуитивно.
- Там… поток, - задумчиво произнёс он. – Понимаете, все как все? Мне проще учиться самому и брать у тех, кем я восхищаюсь, то, что они могут мне дать.
Рейзен тоже улыбнулся.
- Надеюсь, я – один из них.
Дэниэл быстро кивнул.
- Да. Ваши картины… Я с детства смотрел на них. У матери была одна… Залив Солуэй-Ферт. Он был как настоящий. Нет, не так. Я был там в детстве. Но залив на вашей картине был более настоящим, чем то, что я видел, когда был там. Не могу объяснить… - Дэниэл снова улыбнулся и покачал головой, и Рейзен улыбнулся в ответ.
Они поговорили ещё о картинах и о том, кто и что хотел бы рисовать. К холсту в тот день Дэниэл даже не подошёл, но уехал неожиданно довольным и… живым. Дэниэл не помнил, когда он в последний раз чувствовал себя настолько живым и настолько близким к тому миру, в котором ему приходилось жить.
На некоторое время он почти перестал думать о том, что случилось с ним в сентябре. Он сам не заметил, что больше не видит снов – зато просыпался теперь каждый день свежим и бодрым.
Изначально, согласившись на индивидуальные занятия, Дэниэл планировал всё-таки оставить для себя некоторые поездки в Дувр, а на продажу картин выходить теперь через раз - то два, то три дня в неделю; но вскоре понял, что в Дувр его не тянет совсем – если уж отказываться от времени на берегу реки, то он предпочёл бы лишний раз позаниматься с Рейзеном. Даже мастер-классы теперь проходили иначе – Рейзен вроде бы и уделял всем одинаковое количество времени, но, подходя к нему, всегда точно определял ошибки - возможно, потому, что знал теперь его манеру письма лучше других и не пытался больше ставить его в дурной пример.