Прощай, чужая земля (СИ)

Руки Грега оказались на его пояснице, они сминали и силились стиснуть, прижать к себе ещё сильнее, хотя сильнее было некуда, и Дэниэл был уверен, что они чувствуют это оба – слишком мало, даже сейчас – слишком далеко.
Они целовались, не в силах расцепиться, Дэниэл снова попытался взять верх, и на сей раз всё было правильно, Грег впускал его в себя, отдавался целиком - и тут же сам проникал в него. Дэниэл снова стонал и чувствовал, как каждый стон посылает вибрирующие волны дрожи, передающиеся от тела к телу. Стоять, обнимать, даже просто соприкасаться губами уже не было сил, но они всё никак не могли разомкнуть губ, и только когда удовольствие стало превращаться в боль – в ноющей спине и измученных, искусанных и стёртых губах, Дэниэл обнаружил в своей голове первые мысли: о том, что целует мужчину, и о том, что не знает об этом мужчине ничего, кроме имени, которое может быть вовсе не его.
Дэниэл попытался отстраниться, задать новый вопрос – теперь он был уверен, что имеет право на ответ – но едва их губы разомкнулись, Грег прижал его ещё сильней, заставляя уткнуться лицом в плечо, и принялся быстро, судорожно, почти бешено гладить по голове, вплетая пальцы глубоко в волосы и с трудом пробираясь к кончикам спутавшихся за день прядей.
«Кто ты такой?» – вопрос пронёсся в голове, но Дэниэл тут же понял, что не задаст его, потому что стоит словам прозвучать вслух, как это мгновение оборвётся. Грег развернется и уйдёт, исчезнет, и снова выманить его из теней будет нелегко.
- Провожай меня каждый вечер, - попросил он вместо этого, - если, конечно, можешь. Или – я могу провожать тебя.
Где-то у виска Дэниэл скорее почувствовал, чем расслышал смешок.
- Я и так провожаю тебя каждый день.
Дэниэл сплёл руки позади шеи Грега, так, чтобы тот не смог вырваться если что.
- Провожай по-настоящему. Я тоже хочу видеть тебя.
Грег молчал.
- Я каждый день думаю о тебе, - продолжил Дэниэл, так и не дождавшись ответа, - ещё немного, и я начну тебя рисовать.
- Не стоит, - снова усмешка, - я не хочу смотреть на своё лицо.
- Грег… - Дэниэл сглотнул. Имя было непривычным, но всё же произносить его было приятно. – Я серьёзно. Если ты и дальше будешь избегать меня – я сойду с ума.
Грег какое-то время молчал.
- Ты ведь всё ещё не знаешь, кто я, - он сказал это как-то неуверенно, пытаясь спрятать вопрос.
- Но ты можешь мне рассказать… разве нет?
Грeг молчал.
- Ты расскажешь мне, где родился, где ты живёшь… Зачем приехал в Лондон… Я хочу знать о тебе всё. Но это подождёт. Пока что я просто хочу видеть тебя. Чувствовать твои губы на своих губах и… - Дэниэл замолк, ощутив, как дёрнуло в паху.
- Хорошо, - согласился Грeг неожиданно легко. Дэниэл, прижатый лицом к его плечу, не мог видеть мечтательную улыбку на его губах – Хорошо, я тебе расскажу.
Это был прекрасный выход – рассказать о себе, но не рассказывать при этом ничего.
- Пойдём домой, - он поцеловал Дэниэла в висок и выпутался из его рук.
- Хорошо.
Мир обрёл новую глубину. Не тот мир, который гудел автобусами и переговаривался шумом людской толпы, как можно было ожидать.
Мир, который жил внутри него, снова стал рельефным, обрёл плотность и казался живым, так что Дэниэлу целыми днями хотелось рисовать. Если бы не Грег, который теперь шёл рядом с ним каждый вечер, Дэниэл и вовсе перестал бы выходить из дома, потому что жаль было тратить время на что-то ещё.
Они почти не говорили. Просто двигались одним и тем же маршрутом плечом к плечу. Лишь иногда обменивались короткими фразами: о погоде, об огнях, горевших вдали. Случалось, Дэниэл пытался завести разговор о том, как он видит этот мир – почему-то ему казалось, что именно Грег его поймёт. Но тот мрачнел и уходил в себя, не желая отвечать.
А потом - однажды вечером, в самом начале октября, Грег произнёс:
- Мне надо уехать.
Дэниэл вскинулся, остановился и посмотрел на него. Это заявление было столь неожиданным, что в первую секунду он не смог ответить ничего.
Их отношения были настолько эфемерными, что Дэниэл никогда не пытался предсказывать, что будет потом. И в то же время с каждым днём молчаливое присутствие Грэга казалось всё более естественным, неотъемлемым для него.
- Куда? – выдавил он, чувствуя себя собакой, которую завезли на дальнюю станцию, чтобы бросить на перроне.
Грег слабо улыбнулся и, протянув руку, коснулся его щеки кончиками пальцев. Он не делал так ни разу до этих пор, и Дэниэл тут же поймал его кисть, чтобы прижать ладонью к щеке. Он закрыл глаза и сосредоточился на этом новом, необычайно настоящем чувстве. Чувство пронизывало его насквозь, так что слёзы подступали к глазам и, заметив, видимо, как выступает влага на ресницах, Грег вздохнул и, приблизившись к нему, легко коснулся губами лба.
- Ты совсем расклеился, Дан… - он запнулся, - Дан.
Дэниэл сглотнул.
- Это всё потому, что у меня нет тебя.
Грег покачал головой, хотя Дэниэл всё ещё стоял, закрыв глаза.
- Нет, - сказал он, - ты просто устал. Мне нужно уехать ненадолго, - он замешкался, - я бы хотел взять тебя с собой.
- Куда? – вопрос вышел тихим, а голос звучал слабо, потому что Дэниэла не очень-то интересовал ответ – куда больше значило то, что Грег вообще уезжает от него.
- В Европу. Я выбирал между Веной и Парижем, и выбрал Париж.
- Зачем?
- По работе, - Грeг улыбнулся. – В Вену лучше ехать весной. И если сейчас я закончу с Парижем… Туда мы можем поехать вместе с тобой.
Дэниэл открыл глаза.
- Ты серьёзно?
- Да.
Дэниэл покачал головой. Ему уже было стыдно за недавний приступ.
«И правда, – подумал он. - Что это со мной».
- Я буду тебя ждать.
Грeг вздохнул и отвёл взгляд.
- Было бы лучше, если бы ты жил своей жизнью, - сказал он.
Теперь не ответил Дэниэл.
А на следующий вечер Грeг пропал.
========== Часть 6 ==========
«Данстан», – имя пришло к нему во сне.
Дэниэл не помнил, когда услышал его в первый раз – но помнил, что так его называли всегда. Это имя казалось более близким и более настоящим, чем то, которым звали его здесь. «Дэниэл» всегда звучало немного издалека.
«Данстан» звучало так, будто обращались лично к нему.
И когда Грег назвал его «Дан», Дэниэл на секунду почти что поверил, что дальше прозвучит «Данстан» – тогда, наверное, он понял бы, что окончательно сошёл с ума. Но ничего не произошло, и он просто оставил «Дан».
«Данстан» – Дэниэл пробовал это имя на вкус и вместе с ним пробовал ещё одно – «Грегори». «Грег» .
«Грег» ему не нравилось. Это звучало грубо. Но почему-то было чувство, что и это имя он слышит не в первый раз.
«Грег – это для чужих», - подумал он в один из одиноких вечеров, когда Грег уже уехал, и Дэниэлу внезапно снова пришлось ходить домой в одиночестве.
Это было странно. От одиночества он уже почти отвык и теперь чувствовал себя так, будто его лишили руки – той, которой обычно касался Грег.
«Нет, – поправил Дэниэл сам себя и невольно улыбнулся, - Гре-го-ри».
Так ему нравилось гораздо больше и, будто оправдывая самого себя, он добавил мысленно:
«Грегори – только для меня».
От этих мыслей в груди разливалось тепло. Чего нельзя было сказать об остальных, которые этой осенью роились в его голове.
Дэниэл был романтиком – и всё же до тех пор он отчётливо понимал, где сны и где явь. Одно дело было мечтать, сидя в сквере и разглядывая, как капли дождя падают на асфальт, о том, что его сны окажутся реальностью, и когда-нибудь он увидит их наяву. И совсем другое – увидеть в реальности осколок одного из таких снов.
Грег слишком подходил к тому, что до сих пор существовало только в его голове. Даже совпадением он мог бы назвать это с трудом. Мучительно хотелось рассказать кому-то о происходящем – но Дэниэл понял уже давно: такие вещи не сможет понять никто. «Разве что Грег», – подумал он и улыбнулся самому себе. Он не знал об этом человеке ничего, даже фамилии, но почему-то был уверен, что он – поймёт. Вот только Грег уехал, да и именно об этом с ним говорить Дэниэл не мог.