Прощай, чужая земля (СИ)
Ели молча. Они сидели по разные стороны стола и не соприкасались даже руками, хотя обычно Данстан использовал любую возможность встретиться хотя бы кончиками пальцев.
Когда завтрак, состоящий из яиц и каши с беконом, подошёл к концу, Данстан встал, собираясь отнести посуду на кухню, но Грегори накрыл его руку своей, не позволяя уйти.
- Было больно? – спросил он.
Данстан вздрогнул и попытался вырвать руку, но не смог.
Грегори тоже встал и, не отпуская руки Данстана, подошёл вплотную к нему.
- Скажи.
- Да, - Данстан попытался спрятать взгляд. – Но дело не в этом… господин.
- Не надо так, Данстан.
- А как? – Данстан вскинулся и наконец посмотрел на него прямо и зло. – Тебе понравилось, да? Тебе, не мне. Так понравилось, что ты захотел попробовать сам!
- Да, захотел! – Грегори крепче стиснул его кисть. – Ты бы видел, Данстан… Ты такой… - Грегори зажмурился и покачал головой. – Ты сводишь меня с ума. Один твой вид. И я хочу стать ещё немного ближе к тебе – но не знаю как.
- Нашёл способ? – Данстан, уже не пытаясь вырвать руку из пальцев Грегори, сжал её в кулак.
- Да. Мне кажется, нашёл, - Грегори тоже надавил на его запястье сильней. – Но если тебе больно… Если ты не хочешь… Я не причиню тебе боль. Я люблю тебя, Данстан. Что бы ты ни думал обо мне теперь.
Данстан зажмурился. Остатки обиды ещё отравляли его изнутри, но он уже чувствовал, что простит – и вчерашнюю ночь, и всё, что когда-либо сделает ему Грегори, какой бы сильной не была боль.
- Тебе можно всё, - сказал он вслух негромко, - я не хочу тебя бояться и не могу тебе не доверять. Я принадлежу тебе и буду тебе служить, как и обещал.
- Но тебе было больно? – повторил Грегори.
- Пусти! – не выдержал Данстан и снова попытался вырвать руку, на которой пальцы Грегори уже оставили красные следы.
Грегори опустил глаза и, заметив эти следы, медленно поднёс руку Данстана к лицу, а затем коснулся губами каждого из них.
- Мне было больно, - произнёс Данстан наконец, чувствуя, как его снова захлёстывает злость, - но я умею терпеть боль. Мне было в сто раз больней не от того, что он делал со мной, а от того, что ты видел меня таким. От того, что ты отдал меня ему. От того, что всё это было не с тобой, а с ним. И от того, что ты тоже этого хотел. От того, что тебе было всё равно, Грегори, ты просто хотел попробовать так же, как он. Я не хочу злиться на тебя. Я знаю, что в этом нет смысла. Ты можешь делать всё, что захочешь со мной. Но я не могу. Потому что я тоже… тоже тебя люблю, - он высвободил руку из пальцев Грегори и обхватил себя, силясь спрятаться и понимая, что спрятаться некуда – куда бы он ни пошёл, каждый шаг его будет проходить на чьих-то глазах. – Я боялся выходить во двор с утра, - сказал он уже тише, - потому что они могли знать. Все вчера видели меня. Я…
- Никто не видел, - тихо произнёс Грегори и приподнял было руки, чтобы его обнять, но когда Данстан отпрянул, настаивать не стал. – Я любого убью, кто что-то скажет про тебя.
- Любого? – Данстан вскинулся и снова посмотрел на него со злостью. – А его?
- Однажды – и его.
- Ты обещал ему меня? Что значит «ты дал слово», Грегори?
Грегори облизнул губы.
- Тогда, три года назад… Я заключил с ним сделку. Он не отдал бы мне тебя, если бы я не обещал, что ты будешь служить так же и ему.
Данстан вздрогнул.
- Это значит… - медленно проговорил он. – Значит… Это случится опять?
Грегори отвёл взгляд и молчал. «Я всё сделаю, чтобы этого не произошло», - билось в голове, но обещать он не мог и слабость свою признавать не хотел.
Плечи Данстана опустились, и он замер, не говоря больше ничего, будто смирился с судьбой. Теперь уже Грегори сжал кулаки и молча смотрел на него.
- Он сказал, - Данстан сглотнул, - сказал - все знают, что ты имеешь меня.
Грегори сильнее втиснул ногти в ладони.
- И что? – спросил он. – Какая разница, что они говорят?
- Но это не так! – Данстан поднял на него взгляд. – Ни разу, Грегори! До сих пор… Да и теперь…
Грегори шагнул к нему и, наплевав на попытки сопротивления, прижал к себе.
- Пусть говорят, что хотят, - сказал он тихо. – Они все никто. Для меня важен только ты.
Данстан издал звук, похожий на всхлип, и, обхватив шею Грегори руками, прижался к нему.
- Я люблю тебя, - прошептал он. «Несмотря ни на что», – пронеслось в голове.
- Я тоже тебя люблю, сердце моё.
Прошло три дня. Данстан оставался задумчив и мрачен – впрочем, таким он был почти что всегда.
Первую пару дней Грегори ходил от стены к стене, пытаясь осмыслить своё новое положение, но вместо мыслей об этом в голову постоянно лез Данстан. Он почти не выходил – ни во двор, где всё ещё боялся встретиться лицом к лицу с теми, кто о нём говорил, ни за стены замка, где тоже теперь чувствовал себя неуютно один. К тому же он предчувствовал, что не сможет достаточно долго держаться верхом.
На третий день вечером Грегори усадил его за стол и стал диктовать письма, одно за другим. Он писал всем, кому писал до сих пор, и вопрос во всех письмах был один: «Готовы ли вы поддержать меня, когда время придёт?»
Отсылать их с Данстаном он, впрочем, не спешил. Вместо этого дождался, когда в карауле будут стоять люди Артура, и попросил найти служку, который не умел бы читать. С ним были переданы письма, которые следовало отнести адресатам внутри замка, и оставалось ещё одно – для Доба Воробья, которое должен был, но пока не мог передать Данстан.
Ещё одно письмо было адресовано Тизону, и его относил Данстан, потому что скрывать эту переписку и связывать её с другими не было смысла – с Тизоном Грегори хотел поговорить лично и просто назначал встречу в письме.
С выездом за пределы замка он Данстана не торопил – ему самому было неспокойно от мысли, что тот отправится один, и в конце недели, попросив достать новую верёвку, Грегори прикрепил её сам и спустился по стене вместе с Данстаном.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил он уже в деревне, наблюдая, как Данстан усаживается на коня.
Тот пошевелил бёдрами, будто проверяя собственное состояние и, поморщившись, сказал:
- Хорошо.
Звучало неправдоподобно, и, оставив свою лошадь, Грегори сказал:
- Возьмём одного коня. Ехать недалеко.
Он забрался за спину Данстану и обнял его, так что спина Данстана плотно прижималась к его груди. В паху мгновенно вспыхнуло возбуждение – ничего поделать с собой Грегори не мог.
Данстан чуть повернул голову, вглядываясь в его лицо, и Грегори понял, что он тоже это ощутил.
- Трудно быть с тобой рядом и не чувствовать ничего, - сказал Грегори тихо, прижимая его ещё плотней.
Данстан сглотнул. Качнулся чуть назад и прильнул своими губами к его губам.
С тех пор, как они вернулись в замок Бро, это был их второй поцелуй, и Грегори мгновенно ощутил жажду, которая до сих пор дремала в нём. Он стремительно перехватил инициативу, силясь проникнуть в Данстана хотя бы так, почти что трахая его рот языком. Данстан обмяк, полностью полагаясь на руки Грегори, державшие его, он отвечал мягко, не пытаясь вторгнуться на территорию господина и просто позволяя Грегори делать по-своему, а когда тот отстранился и заглянул Данстану в глаза, пытаясь отыскать там осуждение или одобрение, прошептал:
- Я хочу, чтобы ты сделал это со мной.
Грегори обнял его за талию и прижал ещё сильней.
- Ты уверен? – спросил он.
- Хочу знать, как это будет с тобой.
Грегори на секунду прижался лбом к его виску и прошептал:
- Когда вернёмся домой, - а потом сел ровно и дал шпоры коню.
Они отвезли письмо и тут же на месте получили подтверждение, что Доб способствовать готов. Он не попросил ничего взамен, но Грегори был почти что уверен, что среди соратников он один будет такой. Грегори предупредил также, что теперь следует передавать письма в другую башню, и передал Добу небольшой мешок золота – в благодарность за то, что тот был верен ему в нужде. Одновременно он намекнул, что ему пригодилась бы новая мебель, которую так же, как прежнюю, можно было бы доставить по частям.