Прощай, чужая земля (СИ)

Незадолго до рассвета они вернулись в башню и, смотав верёвку, стали снимать плащи.
Грегори внимательно наблюдал за каждым движением Данстана – они были ломкими и неловкими, будто тот боялся сделать что-нибудь не так.
Данстан поймал его взгляд и, стушевавшись ещё сильней, замер, придерживая плащ рукой.
- Не передумал? – Грегори шагнул к нему.
Данстан покачал головой.
Грегори отобрал у него плащ и отбросил прочь. А затем медленно, опасаясь спугнуть, принялся расшнуровывать рубашку Данстана. Расшнуровав ворот, он тут же коснулся губами открывшегося кусочка кожи между ключицами и затем делал так, едва обнажив новый участок тела – чуть засучив Данстану рукава поцеловал каждое запястье, затем приподнял рубашку и поцеловал живот возле пупка, и стал медленно двигаться поцелуями наверх.
Данстан постепенно расслаблялся.
Когда Грегори вернулся к его горлу и принялся выцеловывать ожерелье вокруг шеи, Данстан уже гладил его плечи, пытаясь дотянуться до края рубахи.
Грегори запрокинул голову, вглядываясь в его лицо, и, не найдя там сомнений, подтолкнул Данстана к кровати. Затем стянул с него остатки одежды и торопливо принялся раздеваться сам.
Данстан следил за его движениями, не отрывая взгляда от гладкого гибкого тела с едва заметными бугорками мускулов. Кожа Грегори была бледной, несмотря на желтоватый блеск свечи, и ни единой родинки не было на ней. Только когда Грегори оказался полностью обнажён, Данстан попытался перевернуться на живот, но Грегори тут же остановил его.
- Не так, - шепнул он, раздвигая колени Данстана и устраиваясь между них. – Хочу видеть твоё лицо.
Он осторожно провёл раскрытой ладонью по внутренней стороне бедра Данстана, поднимаясь к полурасслабленному члену – тело юноши снова напряглось, и Грегори со своего места почти видел, как пульсирует, сжимаясь, вход.
- Он сказал… Если подготовлюсь, будет не больно, - сказал Данстан и рукой скользнул между собственных бёдер, пытаясь понять, что же Генрих имел в виду.
- Не вспоминай о нём, - Грегори резко перехватил его руку и на секунду до боли стиснул запястье, оставляя красные следы. – Я всё сделаю сам.
Данстан кивнул, стремительно расслабляясь от звуков этого голоса, уверенного, но отдающего обманчивой мягкостью бархатистых тонов.
- Я люблю тебя, - прошептал Грегори, склоняясь над Данстаном и покрывая поцелуями его живот. Рука Грегори теперь опустилась к паху Данстана, огладила член и яички, которые были уже знакомы ему, и спустилась вниз, ко входу, где он не был ещё никогда. Палец покружил по тугим складочкам и чуть вошёл внутрь, от чего Данстан тут же рвано выдохнул.
- Больно, - шепнул он.
Грегори убрал руку и, смочив палец слюной, попробовал ещё раз.
Теперь палец входил чуть легче, и Данстан ощутил сосущее голодное чувство, как будто тело требовало ещё. Он прогнулся, пытаясь насадиться чуть сильней, и Грегори, осмелев, стал постепенно растягивать его, всё так же продолжая целовать живот, а затем и грудь. Напрягшийся ствол с розовым навершием головки манил к себе, так что Грегори хотелось и его попробовать на вкус, но было в этом что-то дикое, и он сдерживал себя.
Данстан всё сильнее прогибался навстречу, сначала просто мягко насаживаясь на пальцы Грегори, а потом уже попросту трахая ими себя, и, смазав слюной собственный член, Грегори наконец вошёл.
Данстан выгнулся, хватая ртом воздух.
- Больно? – спросил Грегори, тут же замерев.
Данстан наградил его злым взглядом и, притянув к себе, сам принялся целовать. Бёдра его качнулись навстречу, насаживая тело на член Грегори ещё плотней. Было больно – но было и что-то ещё. Жажда, накрывавшая с головой, желание почувствовать Грегори так глубоко, как тот только мог войти - и Грегори, уже не сдерживаясь, изо всех сил рванулся внутрь него, подчиняясь той же, одной на двоих жажде, желанию слиться в одно.
Руки его скользили по вспотевшему телу Данстана, отыскивая те чувствительные уголки, которые он уже успел изучить, наслаждаясь тугой упругостью, спрятанной под нежной кожей – и руки Данстана отвечали ему, стискивая спину, бёдра, плотно сжимали его, пятки скользили по ягодицам, подталкивая ещё глубже, так глубоко, как он только мог войти.
Они сцепились как два репейника, не замечая уже ни боли, ни удовольствия, только эту всеобъемлющую жажду, не вслушиваясь в эхом разносившийся по комнате шёпот: «Ещё…» Кто из них шептал, Грегори понять уже не мог.
А потом всё кончилось – резко и быстро, одним оглушительным всполохом, в сто раз более ярким, чем всё то, что они оба испытывали до сих пор, и Грегори рухнул Данстану на грудь, продолжая обнимать его, чувствуя, как липкая влага растекается по животу, но не в силах сделать ничего.
Они лежали так почти неподвижно, и Данстан гладил его по волосам, то и дело стискивая пальцы где-то у лопаток. Грегори не хотел выходить из него, и, хотя в этом уже не было нужды, продолжал просто наслаждаться теплом.
- Грегори… - позвал Данстан, и Грегори вскинулся, заглядывая ему в лицо.
Данстан облизнул губы, пытаясь облечь в слова волновавший его вопрос.
- Я похож на девушку?
Грегори пожал плечами, рассеянно поцеловал его плоскую грудь и опустился на неё щекой.
- Не знаю. Ты похож на себя.
========== Часть 39 ==========
Наутро Грегори решил, что дожидаться помощи от Доба не будет.
Несколько минут он разглядывал лицо Данстана, в нарушение всех правил проспавшего завтрак, потом легко поцеловал его в висок и, спрыгнув на пол, забарабанил по двери.
Когда сонный рыцарь отпер замок с другой стороны, Грегори, не тратя времени на приветствия, приказал:
- Принести кровать, которую я привёз из Шотландии. Мой письменный стол. Кресло. И, пожалуй, коллекцию шотландских книг.
- Сейчас? – поинтересовался рыцарь, бросив быстрый взгляд за окно, где едва поднялось над горизонтом восходящее солнце.
- Не вижу, по каким причинам я должен ждать ещё, вам следовало бы сделать это без напоминаний неделю назад.
Скрипнув зубами, рыцарь принялся выполнять приказ, а Грегори вернулся в кровать и, забравшись одной рукой под одеяло, пощекотал Данстану гладкий живот. Тот задёргался, пытаясь прикрыться локтями, но в итоге лишь оказался целиком у Грегори в руках. Тот притянул его к себе, укладывая на колени, и ещё раз поцеловал, на сей раз уже в губы.
Данстан приподнял веки.
- Как ты? - спросил Грегори, не отрывая взгляда от его глаз. Данстан обхватил его поперёк живота и, чуть подтянувшись, пошевелил бёдрами.
- Ничего особенного, - сообщил он. Грегори, как ему показалось, погрустнел, и Данстан поспешил добавить. – В смысле, не больно почти. А ты очень даже особенный, - Данстан окончательно стушевался и уткнулся носом Грегори в живот.
Грегори провёл ладонью по спутанным волосам любовника и, подтянув его так, чтобы губы оказались у самого уха Данстана, шепнул:
- Это незабываемо, быть в тебе. Ты должен это попробовать, Данстан.
Данстан чуть отстранился и, надломив бровь, с иронией посмотрел на него:
- Попробовать быть во мне? Боюсь, это я вряд ли смогу испытать.
- Быть во мне, - Грегори коротко коснулся его губ и сам уткнулся носом Данстану в висок. Вдохнул незнакомый запах – секса, пота и недавней скачки, и, наконец отстранившись, произнёс: - Принеси завтрак. Ты сегодня проспал.
Данстан заглянул напоследок ему в глаза, так же коротко поцеловал и соскочил на пол.
Он был на кухне, когда, исполняя приказ Грегори, в комнату на третьем этаже рыцарской башни принялись по частям вносить разобранную кровать.
Грегори стоял у окна, скрестив руки на груди, и равнодушно наблюдал за работой плотников.
- А что делать со старым столом? – спросил один из работников, и Грегори, подойдя к названному предмету, принялся задумчиво дёргать ящики на себя.
Стол был неплох, и Грегори знал его уже давно. Он принадлежал Тизону, и именно поэтому Грегори не хотел оставлять его у себя.