Прощай, чужая земля (СИ)

Они устроились на берегу реки и стали распивать вино, передавая бурдюк из рук в руки. Потом Грегори потянуло купаться, и Данстан, наблюдая за ним, тоже скинул одежду и нырнул следом. Вода была холодной, но в ней откуда-то возникли горячие руки Грегори, и Данстан тут же ощутил его обжигающее дыхание у своего уха. Данстан выгнулся, прижимаясь к нему сильнее, и ощутил знакомое уже возбуждение, которое делало любое прикосновение Грегори обжигающим и сладким. Руки Грегори скользили по его спине, иногда касаясь ягодиц – и тут же убегая, будто опасаясь, что творят недозволенное.
- Данстан… - собственное имя показалось Данстану незнакомым и возбуждающим, когда прозвучало вот так, произнесённое шёпотом.
А потом руки Грегори исчезли, и вода показалась до жути холодной. Загребая ее сильными рывками, Грегори двигался к берегу. Данстан обнял себя руками и несколько секунд стоял неподвижно, силясь согреться, а затем двинулся следом за ним.
Они вернулись в замок под утро, но с тех пор такие ночные прогулки стали их новым развлечением, которое длилось, пока не наступили холода. С утра оба были медлительными, и на тренировку с трудом хватало сил, зато оба выкладывались ночью в верховой езде. Ближе к концу июля Грегори раздобыл вторую лошадь. Они платили трактирщику в деревне, чтобы тот содержал обеих, и брали их только по ночам.
С наступлением зимы поездки стали реже, зато тренировки упорнее, и Грегори стал замечать, с каким упоением выкладывается на них Данстан. Он, конечно, и раньше знал, что Данстан был воспитан как воин, но никогда не думал, что возможность проявить себя в бою так для него важна.
- А для тебя разве нет? – спросил его Данстан, когда Грегори произнёс этот вопрос вслух. Тот пожал плечами.
- Мне это интересно, - задумчиво сказал он. – Но по большому счёту это просто развлечение. Не знаю, чего я бы на самом деле хотел.
- Это потому, что ты всегда мог делать то, что хочешь, Грегори.
- Ты говоришь так, как будто…
- Не обижайся, - Данстан улыбнулся и коснулся его щеки кончиками пальцев. – Просто я никогда не мог позволить себе жить так, как хотел. То, что тебе кажется естественным, для меня может быть целью жизни. Ещё в монастыре я мечтал о том, чтобы быть свободным и владеть мечом. Но, похоже, и за стенами монастыря для меня не изменилось ничего.
Грегори помрачнел и отвернулся.
- Тебе плохо со мной?
Данстан покачал головой.
- Нет, дело не в тебе. Дело в том, что этот замок… Душит меня. Я для всех здесь чужой.
- С Элиотами было бы не лучше.
- Я знаю, - Данстан отвернулся и замолк, прикрыв глаза ненадолго.
- Я тоже чувствую это, - сказал Грегори задумчиво. – Я беспомощен в собственном доме.
- Но это лишь до тех пор, пока ты не станешь рыцарем. А я не стану им никогда.
Грегори внимательно посмотрел на него.
- Ты им станешь, - сказал он. – Я обещаю. Ты будешь моим оруженосцем, а затем, когда я верну себе замок – станешь моим сенешалем.
Данстан слабо улыбнулся.
- Меня всё равно не примут здесь.
- Как и меня. Никто не примет тебя или меня, или кого-то ещё просто так, Данстан. Своё право надо вырывать из чужих рук. Из мёртвых рук их вырвать легче всего.
Он замолк, вглядываясь Данстану в глаза, пытаясь отыскать в них страх, но глаза Данстана были спокойны, как воды озера, подёрнутого первым льдом.
- Если ты так хочешь, - сказал он.
- Разве ты не хочешь отомстить? – спросил Грегори.
Данстан качнул головой.
- Я хочу только быть с тобой, - сказал он и тут же замолк.
Грегори отвернулся и улыбнулся краешком губ. Данстан верил в то, что говорил, и Грегори тоже мог бы ему поверить, если бы не знал абсолютно точно, что Данстану нужны меч, свобода, рассветные туманы над долиной Бро и свежий ветер, бивший в лицо. И он любил его таким – за то, что Данстан любил это всё.
Осознание того, что это именно любовь, не удивило его, потому что то, что он любит Данстана, казалось естественным, как дыхание. Данстан был его. Был с ним. Был частью его – как частью его правой руки был клинок.
Весной Грегори получил новое – первое за весь прошедший год – письмо от сэра Тизона. Само это письмо стало для него вестником наступающего лета, потому что в нём сэр Тизон писал, что в замке Бро в начале лета будет проводиться турнир.
- «Будут приглашены рыцари из замков Донатор, Лавуарье, Кастильон. От замка Бро выступят сэр Грюнвальд, сэр Корбен», - оба имени принадлежали кузенам Грегори, и потому он не был удивлён, - «и ты».
Грегори поднял глаза на Данстана.
- Но я не рыцарь, - растерянно произнёс он.
- Очевидно, он собирается тебя посвятить, - Данстан пожал плечами, с трудом сдерживая улыбку, а в следующую секунду Грегори бросился на него, сжимая в объятиях и, подняв в воздух, закружил в руках.
- Грегори! – Данстан с трудом сдержал смех. – Пусти, уронишь!
- Никогда! Ты нужен мне целым, какой сейчас! – Грегори поставил, наконец, его на пол и вгляделся в глаза. Данстан уже не сдерживал улыбки – все, что он ещё мог сдержать - это желание коснуться губ Грегори своими.
- Что я должен написать? – Данстан наконец выпутался из его рук и стал раскладывать на сундуке чернильницу, бумагу и песок.
- Пиши… - Грегори закусил губу. – Пиши, я буду рад принять приглашение… - он сделал паузу, задумавшись, - но… вначале я должен подготовиться и осмотреть всё.
Данстан в недоумении поднял от бумаги лицо.
Грегори усмехнулся.
- Ты же не хочешь до самого турнира здесь сидеть?
Данстан молча склонился над бумагой и стал писать.
Грегори надиктовал солидный список того, что было нужно ему «для участия в турнире», включая двух новых коней и перевязи для двух мечей, а затем поинтересовался:
- Тебе нужно что-нибудь ещё?
Данстан покачал головой.
- Тогда запечатывай и неси письмо.
Письмо было запечатано и передано, и, к удивлению Данстана и полному удовлетворению Грегори, в течение месяца им было предоставлено всё, что требовалось, а в мае рыцари передали разрешение выехать за пределы замка туда, где сэр Генрих собирался устроить ристалище.
Они выехали за ворота на рассвете, и Данстан с упоением вдохнул свежий воздух пустошей. Солнце ещё не взошло, и долину накрывал туман. Он не переставал улыбаться, с непривычки мягко направляя коня, и то и дело поглядывал на Грегори, который, в отличие от него, был мрачен и суров.
С двух сторон мальчиков окружал конвой из рыцарей, которые пристально следили, чтобы Грегори не сделал неверный шаг.
Некоторое время Грегори старался удерживаться от выходок, а затем, когда сопровождавшие почти что уже успокоились, резко дал шпоры коню, так что тот галопом рванулся вперёд.
Данстан выругался сквозь зубы и направил коня следом за ним. Рыцари повторили манёвр, но уже через несколько минут стало ясно, что они безнадёжно отстают. Грегори нёсся впереди, не разбирая дороги, Данстан довольно уверенно держал его в пределах видимости, но нагнать не мог, пока конь Грегори не начал взбираться в гору - на подвернувшийся кстати холм.
Холм порос небольшой рощей, и хотя расстояние между наездниками сократилось, теперь Данстану приходилось объезжать худенькие деревца, так что он по-прежнему отставал.
Только когда Грегори выехал на опушку и остановил коня, Данстан вздохнул с облегчением и, потянув за поводья, остановился рядом с ним.
- Хорошо здесь? – в первый раз за утро Грегори улыбался.
Данстан огляделся по сторонам. Они стояли на краю обрыва. Под ними простиралась долина с бегущей извилистой змейкой серебристой рекой. Она забиралась под стены замка и выбегала по другую сторону, которой отсюда мальчишки увидеть не могли. Рассветная дымка всё ещё застилала собой траву, так что Данстану показалось, что замок вовсе не стоит на ней, а плывёт над рекой.
- Очень, - Данстан чуть надавил на бока коня, заставляя его шагнуть вперёд. Вся злость на Грегори с его очередной выходкой улетучилась, и в душе поселился непривычный, пронизанный тоненькими лучиками рассветного солнца - как этот туман - покой.