Прощай, чужая земля (СИ)
- Само собой, - процедил сенешаль и захлопнул ставни.
Данстан не был уверен, что хочет рассказывать о случившемся Грегори. Он выспался на конюшне, как и сказал стражникам, и к началу тренировки был уже относительно бодр, однако очередной перерыв в занятиях сказался на его навыках не очень хорошо.
Грегори, казалось, нападал со всех сторон. Меч казался тяжёлым, как каменная плита, а дыхания едва хватало сделать несколько разворотов.
Стоило Данстану только начать добиваться успеха в фехтовании, как случалось что-то, что надолго заставляло его забросить игры с мечом, и осознание того, что всё бесполезно, и в этот раз он снова так и не сможет добиться ничего, заставляло руки опускаться.
В конце концов он швырнул меч так, что тот глубоко воткнулся в мягкую землю, и сам сполз на траву.
- Эй! – Грегори сам опустил клинок.
Данстан сидел неподвижно. Ему было всё равно, чего хочет на сей раз капризный господин.
Грегори воткнул меч в землю и, подойдя к Данстану, опустился на корточки рядом с ним.
- Ты что? – спросил Грегори, пытаясь заглянуть ему в глаза. Для этого пришлось подцепить прядь волос, упавшую Данстану на лицо, и чуть отвести её назад. Кончики пальцев невольно скользнули по нежной коже виска.
Данстан покачал головой и попытался стряхнуть его руку.
Грегори бросил быстрый взгляд на стражников, стоявших достаточно далеко и занятых разговором между собой, и притянул его к себе.
- Данстан, всё хорошо. Просто ты ночь не спал, и рана ещё не прошла.
Данстан закрыл глаза и проглотил подступивший к горлу ком.
- Какая разница? Свою роль я исполняю, так?
- Что?
- Тебе есть кого побеждать.
Пальцы Грегори сжались на его плече, и в глазах промелькнула злость. Он не сказал ничего, и Данстан тоже молчал какое-то время, а затем вывернулся из его рук и попытался встать.
- У тебя блок слева всё время не выходит, - сказал Грегори негромко, наблюдая, как тот встаёт.
- И что? – Данстан не смотрел на него.
- Я всё время слева бью и выигрываю, вот и всё.
Грегори тоже поднялся и, подхватив меч за гарду, протянул его Данстану рукоятью вперёд.
- Давай отработаем его.
- Зачем? – всё так же мрачно спросил Данстан.
Грегори поднял бровь.
- Я так сказал. Тебе этого мало?
========== Часть 32 ==========
Ласе покинула замок на третий день.
Данстан внимательно следил за реакцией Грегори на её отъезд, но тот был лишь слегка удивлён и отчасти раздосадован. Когда Данстан спросил напрямую, жалеет ли он, что так и не смог сблизиться с кузиной, Грегори только пожал плечами и ответил:
- Она неплохая. Но мне не нравится, что дядя хотел устроить мою жизнь в обход меня.
- Все так делают, - теперь уже Данстан пожал плечами.
Грегори ответил ему насмешливым взглядом.
- Я не томная монастырская девица, чтобы вступать в брак по указке.
Данстан закатил глаза, но в ответ ничего не сказал.
Остаток лета прошёл без приключений. Армстронги продолжали устраивать набеги на окрестные деревни, но к стенам замка не подходили.
Пользуясь примером Грегори, рыцари Вьепонов совершили несколько ответных набегов и даже расширили границы манора на два скалистых утёса – которые потеряли в том же году.
Данстан постепенно успокаивался. Больше ничего не прерывало его занятий. Грегори же стал присматриваться к нему с новой стороны.
Раньше он не задумывался о том, что из себя представляет Элиот как человек. Тот был интересен ему скорее как удивительное приобретение. Но чем больше он наблюдал за Данстаном, тем больше внимания уделял деталям, которых раньше не замечал. По утрам, когда Грегори наблюдал за ним сквозь приспущенные веки, Данстан был сонным и ленивым, но без жалоб и нытья плёлся на кухню, чтобы взять завтрак. Он вообще не жаловался никогда – это Грегори заметил как-то в один момент, когда на тренировке случайно вывихнул Данстану руку, и тот весь день проходил молча, выполняя все поручения, пока ночью, когда Грегори ткнул его в плечо локтем, не завопил от боли.
С того дня Грегори стал воспринимать его молчание по-другому. Поначалу ему было просто любопытно понять, что за чувства прячутся за этим неподвижным лицом, а затем его стал зачаровывать сам процесс. К тому же Данстан, если ловил на себе его взгляд, вместо того, чтобы отвернуться и смутиться, начинал улыбаться и смотрел на него в ответ, пока что-нибудь не отвлекало от этого бестолкового занятия одного из них.
После отъезда Ласе Грегори ещё дважды просил Данстана выбраться из замка через окно. Один раз отправил его в деревню за вином, а второй просил отнести внеплановую записку Воробью, когда тот прислал письмо с жалобой на Армстронгов. Ничего, кроме сочувствия, Грегори ему выразить не мог. В данном случае он был полностью на стороне дяди – начинать войну осенью смысла не было. Чем и пользовались шотландцы, совершая свои короткие набеги.
На третий раз Данстан криво улыбнулся и загадочно посмотрел на него.
- А не хочешь прогуляться сам?
Грегори пару секунд смотрел на него в недоумении, а затем бросился к окну и, оскальзываясь на мокрых после дождя камнях, принялся спускаться по верёвке.
Данстан стоял и молча с улыбкой смотрел на него. Ему нравились эти взрывы – будто всполохи пламени опаляли теплом и снова исчезали в камине, за маской вечной холодности.
Он отчётливо видел, какой Грегори с другими - и какой с ним. Он и сам пока ещё оставался в чём-то «одним из других», но чем дальше, тем чаще приоткрывалась для него эта маска.
Грегори часто был заносчив, но если рядом с Данстаном эта заносчивость проявлялась вспышками, то в общении с другими не проходила никогда. Вежливость Грегори всегда отдавала таким презрением к окружающим, что казалась оскорблением. И только с Данстаном он бывал просто живым.
Грегори мог поссориться с любым – от лорда до последнего конюха. Для него не было никакой разницы, со всеми он был до наглости честен и до хамства вежлив. Сколько бы ни говорили ему Данстан и Тизон о том, что свои мысли иногда следует держать при себе, толку не было никакого – он продолжал высказывать все свои претензии в лицо. Многим его манеры не нравились, и те, кто ещё недавно сомневался в том, чью сторону занять, теперь поддерживали более спокойного и верного традициям аристократии наместника. Но немало было и тех, кому нравилась эта прямота. Грегори по-прежнему почти не имел возможности выбираться в замок, чтобы разговаривать с кем-то напрямую, но Данстан слышал достаточно разговоров о нём.
Роман Грегори с Ласе домашние понимали однозначно: как попытку сэра Генриха упорядочить линию наследования. Наместник не имел собственных сыновей. Его вполне устраивала перспектива оставить наследниками Грегори и свою дочь. Но те, кто знал Грегори, были уверены, что он никогда не пойдёт на подобный компромисс. Грегори не стал бы ждать двадцать или более лет, чтобы вступить в собственные права. Напротив, многие из них задавались вопросом – чего он ждёт? И другие тут же отвечали им – посвящения в рыцари.
В ту ночь, когда Грегори и Данстан в первый раз выбрались за пределы замка вдвоём, они в самом деле посетили деревню и купили бурдюк вина, но в замок его не повезли.
Грегори отобрал у одного из крестьян крепкую кобылу, обещав, что с ним расплатятся люди Воробья, и, усадив Данстана у себя за спиной, погнал её к реке.
Данстан вжимался в его спину, горячую и влажную от напряжения. Нос его утыкался Грегори в шею, а руки обвивали живот молодого лорда, и юноша с трудом мог сдержать улыбку. Грегори, впрочем, этой улыбки не видел. Его, как и Данстана, пьянила скорость, но смотрел он не на спутника, а вперёд.
Впрочем, добравшись до реки, он спрыгнул на землю и помог Данстану выбраться из седла – хотя тот прекрасно мог бы сделать это и сам. Грегори просто нравилось держать его в руках, касаться тёплого тела. Ощущать запах конского пота и горькой травы, пропитавшие кожу Данстана и его волосы. Грегори сам не замечал, как начинает улыбаться от одних только этих прикосновений.