Прощай, чужая земля (СИ)

- Самое главное слово здесь – захотеть, - в улыбке Грегори проскользнул холодок, - а я вовсе не хочу покидать родной замок в отсутствие отца.
Ласе говорила что-то ещё, но разговор стремительно вылетел из зоны внимания Грегори, когда взгляд его упал на землю, и он увидел в наступавшем полумраке примятую копытами траву.
Грегори присел на корточки, разглядывая след. Сердце ускоряло бег.
- Что там? – Ласе заметила наконец, что её уже не слушают, и тоже посмотрела под ноги.
- Кабан, - тихо сказал Грегори, и сердце его стукнуло так, как ни разу ещё не билось при мысли о Ласе.
Он резко встал и огляделся. Собаки были слишком далеко, но след был слишком свежим, чтобы упустить дичь.
Окончательно перестав обращать внимание на Ласе, Грегори почти бегом бросился к лагерю, но пробежал несколько метров и, увидев, что, подобрав юбки, Ласе несётся за ним, передумал. Ласе наверняка не удержала бы язык за зубами – Грегори видел в её глазах, что энтузиазма его она не разделяла и если бы даже и согласилась выслеживать кабана, то вместе со всеми, а Грегори этого не хотел.
Он хотел убить лесного зверя в одиночку, как подобало мужчине, и швырнуть его тушу под ноги Тизону, чтобы тот понял, что Грегори давно уже повзрослел достаточно, чтобы взять в руки собственный щит.
- Жди здесь, - бросил он Ласе. Ощупал меч у бедра, будто опасаясь, что тот мог исчезнуть, и бросился в другую сторону.
Вернувшись к следу, он замедлил ход и теперь уже двигался медленно, обращая внимание на каждую мелочь. Земля была влажной, и следы виднелись хорошо, Грегори почти не сомневался, что сможет выследить дичь без собак. Ласе следовала за ним, но совсем недолго – Грегори даже не заметил, когда она успела исчезнуть из виду, так поглотил его азарт.
Час или около того он следовал за кабаном, пока не увидел его – впервые в жизни он видел такого огромного зверя живьём.
Сердце понеслось вскачь. Он вынул из ножен меч и проклял всё, когда тот лязгнул, так что кабан обернулся и глухо зарычал.
С пару секунд Грегори и кабан смотрели друг на друга, а потом одновременно ринулись вперёд.
В последнюю секунду Грегори ударил кабана за левой передней ногой мечом, а сам ушёл в сторону, но и кабан не стал атаковать напрямик. Взвыв от боли, он развернулся и, раньше чем Грегори сумел подняться, кинулся на него со спины. Огромные клыки почти вонзились в его плечи, когда Данстан бесшумно скользнул из кустов и ударил кабана в живот. Тот завизжал ещё более оглушительно и, забыв про первую цель, бросился на своего обидчика. Данстан не успел отступить, когда кабан повалил его на землю и полоснул клыками по плечу. Грегори же вскочил на ноги мгновенно и, набросившись на зверя, оседлал его и перерезал горло, залив и себя, и лежащего на земле Данстана тёмно-красной горячей кровью.
Он ещё не восстановил дыхание, когда сбоку послышались приветственные крики и аплодисменты.
Грегори перевёл безумный после боя взгляд с туши кабана на собравшихся зрителей. Впереди всех стояла Ласе, и лицо её сияло так, будто это она победила кабана.
- Ты восхитителен! – крикнула она.
Сердце Грегори всё ещё бешено стучало.
Он медленно перевёл взгляд обратно на добычу.
Данстан, прижатый весом двух тяжёлых тел, лежал неподвижно. Глаза его были закрыты.
Грегори соскочил вбок и, сам не заметив как, сумел отбросить огромную тушу, попытался найти рану, но крови было слишком много, чтобы что-нибудь понять.
Где-то вдали продолжали шуметь зеваки, а Грегори стало так страшно, как не было ещё никогда. Ему не было страшно, когда кабан смотрел на него, и когда его конь первым нёсся в атаку в деревне Армстронгов, и только теперь ему показалось, что руки перестают его слушаться. Он не чувствовал кончиков пальцев, которыми пытался нащупать рану, и, только разорвав на Данстане рубашку, смог наконец разглядеть глубокие борозды от клыков кабана.
- Надо отвести его в замок! – крикнул он, заметив, что к нему приближается Ласе.
Ласе в недоумении посмотрела на него.
- А как же кабан?
Грегори с трудом поборол желание наброситься на неё и придушить прямо тут.
- Оставляю его вам, - он подхватил Данстана под мышку и, закинув себе на плечо, направился к толпе.
- Грегори, так нельзя! Ради какого-то слуги? – услышал он голос девушки из-за спины, но даже не обернулся. Оттолкнул ближайшего рыцаря, державшего лошадь в поводу, забравшись верхом, пристроил Данстана перед собой и пришпорил коня.
Всю дорогу до замка его сердце стучало так, как будто кабан ещё нависал над ним самим. Данстан не приходил в себя. Не пришёл он в себя и в башне, и даже когда травница, цокая языком, промывала рану - лишь вздрагивал от боли, но глаз не открывал.
Грегори сидел в изголовье кровати, уложив его голову себе на колени, и, то и дело путаясь в длинных прядях, гладил по волосам. Пальцы его дрожали.
Наконец травница ушла, оставив их вдвоём, но Грегори всё никак не мог отпустить свою ношу.
Три дня он не выходил из башни, не ел и почти не спал. Только сидел, обнимая единственного, кто существовал для него в эти дни.
Мысль о том, чтобы потерять Данстана, казалась дикой, кощунственной и невозможной.
На третий день Данстан открыл глаза. Он кашлял и тяжело дышал, было видно, что бинты пережимают его грудь.
- Убил? – спросил он хриплым шёпотом.
Грегори моргнул. За прошедшие три ночи он столько раз видел этот момент во сне, что не сразу поверил собственным ушам.
- Убил, - так же хрипло прошептал Грегори и, облизнув внезапно пересохшие губы, добавил: - Спасибо тебе.
Данстан закрыл глаза.
Они сидели так в тишине, пока Данстан снова не уснул.
На следующий день Грегори уже потребовал еду. Когда стражники принесли одну миску похлёбки на двоих, разозлился так, что едва не вылил похлёбку им в лицо, но затем одумался и просто отдал всё Данстану. Вечером еды дали уже столько же, сколько обычно приносил Данстан, но Грегори снова не стал есть почти ничего. У него самого от голода уже начинала кружиться голова, но едва он бросал взгляд на Данстана, как все мысли о собственной слабости вылетали из головы.
К концу недели Данстан уже начал понемногу приходить в себя – по крайней мере настолько, чтобы говорить. Раны оказались не такими уже серьёзными и к концу июня обещали поджить.
Грегори ходил кругами по комнате, и не думая выбираться во двор, а когда Данстан спросил его, занимается ли тот с мечом, только махнул рукой:
- Мне же не с кем тренироваться, - бросил он и отвернулся к окну.
Данстан помолчал.
- А что с Ласе?
Грегори поморщился.
- А что с ней? Она не владеет мечом.
- Сэр Генрих наверняка в ярости от того, что ты не стал общаться с ней.
Грегори в недоумении посмотрел на Данстана.
- Что ты хочешь сказать?
Данстан поджал губы, уже жалея, что завёл этот разговор. Вряд ли бы Грегори поверил ему. Но на попятную идти было уже поздно и пришлось продолжать:
- Грегори, сэр Генрих хочет, чтобы ты женился на ней.
Грегори прищурился, и в глазах его блеснула знакомая злость.
- Как это понимать? – он сделал шаг к Данстану и угрожающе сжал кулаки.
Данстан вздохнул.
- Он приглашал меня к себе и просил вам не мешать… Даже, пожалуй, помогать.
- И что ты ответил? – процедил Грегори, делая ещё шаг вперёд.
Данстан пожал плечами.
- Ничего. Я в колодки попасть не хочу.
- Почему мне не сказал?
- Я говорю.
Грегори молча смотрел на него. Злость медленно выкипала.
- Ты бы и не поверил мне, - сказал вдруг Данстан и отвернулся к окну, - ты так ухлёстывал за ней…
- Я… - Грегори подавился от возмущения. Ещё секунду смотрел на Данстана, а затем моргнул. – Ну, она хороша, и что?
- Да ничего, - Данстан так и не повернул лица.
Грегори тоже отвернулся. Было обидно. Но в то же время он представил, что услышал бы подобное от Данстана неделю назад, и подумал, что в самом деле вряд ли принял бы слова слуги в расчет.