Прощай, чужая земля (СИ)

- И в этом ваша ошибка, - Данстан вскинул на него взгляд, и на губах его промелькнула холодная улыбка.
Сэр Генрих не ответил. Он снова обошёл вокруг стола и опустился на стул.
- Вот что. Сколько бы ты ни говорил о смирении, я достаточно знаю о том, что происходит в замке, чтобы не купиться на твои слова. Тебе, как и должно быть пленнику, не нравится здесь.
- Я не пленник, - Данстан потупил взгляд, но на губах его продолжала играть улыбка, - вы сами сказали, что я гость в вашем доме до тех пор, пока мои родные не пожелают забрать меня назад.
- Тебе некуда идти, - перевёл его слова сэр Генрих. – Но ты бы мог отправиться в город, вступить в какую-нибудь гильдию и стать учеником. А может, отправиться в монастырь? Там бы ты смог жить по законам, о которых говоришь.
- Это угроза или обещание награды? – Данстан вскинул брови.
- Возможно, и то и то? – сэр Генрих откинулся назад. – Я предлагаю тебе самому выбирать свою судьбу.
- Это было бы слишком легко.
- Само собой, я ожидаю ответной благодарности от тебя.
Данстан поднял глаза и уже серьёзно посмотрел на него.
- О чём идёт речь? – спросил он.
Сэр Генрих хрустнул пальцами.
- Мой племянник уже в том возрасте, когда многие благородные юноши вступают в брак.
Данстан медленно кивнул, хотя по спине его пробежал холодок.
- У меня есть невеста для него, - продолжил сэр Генрих.
- Леди Ласе… - тихо произнёс Данстан.
- Превосходный вариант, - подтвердил сэр Генрих. – Так мы навсегда избавимся от раздоров в нашей семье.
- Чего вы хотите от меня?
- Помощи в становлении мира между мной и Грегори. Для тебя это будет легко.
Данстан вопросительно посмотрел на него.
- Просто не мешай им. Помогай - насколько это возможно. Делай то, о чём попросит тебя леди – она довольно умна и со многим может справиться сама.
Данстан молчал.
Сэр Генрих, чувствуя заминку, коротко улыбнулся и тут же снова свёл брови к переносице.
- Не спеши отвечать, Элиот. Я увижу ответ по твоим делам.
- Я могу идти? – осипшим внезапно голосом спросил Данстан.
- Иди. И помни – свою судьбу ты выбираешь сам.
========== Часть 30 ==========
Процессия из двенадцати всадников и десятка собак покинула замок на рассвете. Долина тонула в тумане, и кони били копытами по мокрой траве, разбрызгивая капли росы.
Грегори впервые с прошедшей осени оказался в седле своего вороного коня, и тот, заметно отвыкший от хозяина, слушался не очень-то хорошо. Грегори то и дело приходилось сильнее сдавливать его бока и натягивать поводья, но тогда конь норовил рвануться вперёд, и так же резко приходилось тормозить.
То и дело он бросал смущённые взгляды на Ласе, которая, в свою очередь, поглядывала на него искоса с едва скрываемой улыбкой. Улыбку эту Грегори воспринимал как насмешку. Она выводила его из себя, и он ещё сильнее пришпоривал коня, чтобы затем с ещё большим трудом пытаться с ним совладать.
- Позвольте вам помочь, - шепнул Данстан, перехватывая поводья, но Грегори тут же рванул их из рук слуги.
- Думаешь, я верхом держаться не умею?
Данстан промолчал.
- Это всё из-за тебя, - прошипел он. – Всё потому, что ты вспорол брюхо моему коню!
- Само собой, милорд, - он поджал губы и заставил лошадь сделать шаг назад. Больше он не пытался помочь – молча ждал, пока Грегори совладает наконец с конём.
Самому ему достался немолодой мерин. При всём желании Данстан не мог расценивать это иначе, как оскорбление – такая лошадь подходила разве что крестьянину, но никак не воину или даже заложнику. Он, тем не менее, молчал, прекрасно понимая, что от этой охоты лично ему ничего хорошего ждать не стоит.
Слова наместника всё ещё крутились у него в голове, и выглядели они разумными до боли. Грегори должен был жениться. Сэр Генрих придумал отличный вариант, при котором их конфликт был бы разрешён – Грегори снова стал бы наследником, и они вместе с Ласе унаследовали бы замок уже после смерти Генриха Вьепона.
Ему же, Данстану, не на что было надеяться с самого начала. Его происхождение было слишком сомнительно, чтобы он мог называть себя дворянином и был бы нужен кому-то из семьи. Здесь же он навсегда остался бы слугой. Его странное чувство к молодому лорду было запретным и губительным для них обоих, и если ему самому было нечего терять, то Грегори вполне мог надеяться на настоящую правильную жизнь.
Ласе нравилась ему – Данстан видел это своими глазами. Возможно, она не любила его – но брак никогда не имел отношения к любви. Кроме того, ему самому Грегори никогда не давал повода думать, что чувства Данстана не безответны. Да, Грегори хотел его, но, судя по всему, Грегори сейчас было всё равно, кого хотеть.
Сэр Генрих был ещё достаточно милостив, предлагая ему возможность уехать и вступить в гильдию, стать в городе мастеровым и прожить свою собственную правильную жизнь.
И в то же время при одной только мысли о том, чтобы стать подмастерьем, прислуживать кому-то, кроме Грегори, и всю жизнь жить в каменных стенах маленького домика с тусклым очагом, Данстан сжимал пальцы на поводьях так, что сводило запястье.
Он не хотел уходить. Как бы плохо ни относились к нему в замке. Он готов был уйти, чтобы вернуться домой, но этого не мог бы предложить ему никто. Никакой правильной жизни он не хотел, кроме одной – служить Грегори, даже если тот обзаведётся женой.
Данстан следовал за господином как тень весь день, всё ещё не зная, какой должен дать ответ. Грегори же к полудню, справившись с конём, стал вести себя так, как вёл всегда – носился вслед за собаками, норовя вместе с ними добыть дичь, кричал, подбадривая псов, и лез вперёд как только мог.
Ласе была забыта напрочь, потому что вела себя пристойно и следовала по правую руку от наместника. Тот, в свою очередь, тихо свирепел, но поделать ничего не мог. За Грегори он не беспокоился, но то, что тот не собирается уделять внимание его дочери, приводило сэра Генриха в ярость. Ему начинало казаться, что Грегори не способен на привязанность вообще. Он был ещё мальчишкой и из него вышел бы отвратительный муж – и ещё худший лорд. Оставалось лишь напоминать себе, что для того и нужен этот брак – чтобы Грегори не помышлял об управлении замком.
К вечеру, однако, Грегори всё-таки порядком устал и стал держаться наравне со всеми. Ласе завела с ним разговор, и Грегори отвечал вполне вежливо, почти не поглядывая в сторону продолжавших носиться кругом псов. Когда же сэр Генрих распорядился остановиться на привал, пока свита устанавливала шатры, Ласе потянула Грегори за собой в лес.
- Вы покажете мне самые красивые места, - обещала она сама себе. Грегори с улыбкой следовал за ней. Данстан поколебался немного – по всему выходило, что в лесу парочка отлично справится и без него – но всё-таки решил, что его долг оставаться рядом с господином, и, привязав лошадь к дереву, направился за ними. Он шёл тихо, стараясь не бросаться в глаза и оставаться под прикрытием кустов. Стыдно не было, потому что стыд затмевала злость – необоснованная, как он сам понимал, но от того не менее сильная.
- Вы прекрасный охотник, - Ласе с улыбкой смотрела на Грегори. Они шли вдоль узкой просеки, убегавшей на закат.
- Спасибо, - Грегори улыбнулся. – Вы тоже прекрасно себя показали. Жаль, что ваш сокол так и не пригодился.
- О, пустяки, - не переставая улыбаться, Ласе махнула рукой. – Я больше хотела показать вам эту великолепную птицу, чем пускать её в бой, - она остановилась и заступила Грегори дорогу. – Ведь как я и сказала, она может стать вашей навсегда.
Грегори улыбнулся краешком губ.
- Птица великолепна, - согласился он. – Но я больше привык к собакам. Особенности жизни на границе, увы.
- Вы лукавите, – Ласе отразила его улыбку. – Я знаю, что вы жили в столице. У отца есть там дом и стоило бы вам только захотеть, как вы могли бы уехать туда.