Мой ласковый и нежный зверь (СИ)
- Жду тебя. И чиню стол.
В «Олимпион» Ян явился к сроку, узнал на вахте, в каком из залов его ждут, и пошел на экзекуцию. О том, что тренировка с шефом будет не легче пытки, он догадывался.
- Явился, - шеф потер руки. - Меч убирай, сегодня будем проверять твою выносливость.
В следующие часы Яну пришлось бегать, прыгать, отжиматься и подтягиваться, боксировать, тягать штанги. Он взмок, высох, снова взмок, у него заплетались ноги и дрожали руки, а шеф не знал жалости и сострадания от слова «совсем».
- Плохо, дальше, выше, сильнее, еще, еще, еще.
За окнами стемнело, в зале зажглись лампы. Ян рухнул на пол и больше не смог подняться, хватая воздух пересохшим до состояния пустыни ртом. На него вылили ведро воды.
- Встать! Десять кругов, бегом!
Улин перевернулся, кое-как поднялся на четвереньки, потом поднялся. И побежал, уже ни о чем не думая, даже не на упрямстве, а на вбитой в подкорку привычке подчиняться старшему.
- Молодец. А теперь можешь ползти домой и отлеживаться. Завтра жду в это же время.
Домой Ян и в самом деле дополз, еле передвигая ногами. Добрался до лифта, наплевав на отражения: от кого тут прятаться теперь? На весь дом ни одного нормала. Из дверей лифта просто вывалился, сполз по стенке, засыпая на ходу. Андрей, услышавший его, выглянул, забрал, отмыл и положил спать. Завтра тренировка ожидала и его, Ольшанский волновался. Улин после тренировки выглядел отжатым и выпотрошенным лимоном, а ведь он был Охотником, по сравнению с Андреем, был более выносливым и сильным. Правда, сам Ольшанский, позанимавшись дома привычной зарядкой, обнаружил, что прежняя сотня отжиманий для него не предел, а только начало, догнался до пятисот, потом до тысячи и сел медитировать, чтобы уложить в голове возросшую в десять раз выносливость. К счастью, хотя б медитация успокаивала, как ей и было положено. На вопрос о когтях Лэрис просто рассмеялась, посоветовала не заморачиваться и готовиться делать ремонт через годик, когда сила вампира полностью войдет в резонанс с его телом и психикой. И отправила готовиться к приему в Гнезде, посоветовав не рядиться в костюм, а выбрать удобную и привычную одежду.
- В клане не смотрят на внешний вид, ну, когда принимают. А потом ты сам привыкнешь и найдешь свой стиль. Или же я помогу подобрать. Хотя в костюме ты смотрелся, как Стальной Арни в лучшие годы, очень стильно, но непривычно.
Андрей выбрал новый комплект камуфляжа. И красиво, и привычно. И удобно.
Прием был назначен на полночь, в одиннадцать он уже позвонил в дверь Наставницы, предварительно позвав Аристарха Бертольдовича, уверился, что призрак присмотрит за смертельно уставшим и спящим без задних ног улином.
- Готов? - вампирша одобрительно осмотрела приемыша, кивнула. Сама она была сегодня одета в облегающий черный брючный костюм и белоснежную шелковую сорочку, строго застегнутую на все пуговицы. Из украшений - только крохотные жемчужно-бриллиантовые серьги, перламутровые запонки и изящное, хоть и крупноватое для ее тонких пальцев, кольцо с гербом Червонных на темном гранате.
- Вы так очаровательны сегодня, - Андрей улыбнулся.
- Благодарю, милый, ты тоже прекрасно выглядишь. Идем, машина уже ждет.
Сергей кивнул Андрею. Лэрис смерил неприязненным взором.
- Странно, чего это он? Когда вы только въехали, смотрел, как на лакомый кусочек, - удивился Андрей, усаживая свою даму в огромный БМВ.
- Да так… неважно. А что, правда, смотрел?
- И облизывался, - подтвердил Ольшанский.
Вампирша погрузилась в задумчивость. Андрей вежливо не мешал. Хотя ему было жуть как любопытно, сколько же ей лет? По виду больше, чем двадцать пять, не дашь. Лет сто, двести? Может, триста?
- Восемьсот двенадцать, - не поворачивая головы, произнесла Лэрис.
- Ск… – Ольшанский замолчал, переваривая, потом осторожно сказал: - А выглядите чудесно, больше сотни не дать.
- Обычный срок жизни вампира - около десяти - двенадцати тысяч лет. Моему Наставнику, князю Кшиштофу - три с половиной.
- Обалдеть… Слов нету.
Дальнейший путь прошел в молчании. Ехали они куда-то за город, Лэрис обдумывала что-то свое, предоставив Андрею право обдумать полученную информацию в тишине. Мозги у него кипели, из ушей, казалось, шел пар. Ольшанский пытался осознать, что он вампир. Получалось плохо. Это что же… Он теперь сможет прожить столько же? И воочию увидеть мир будущего? Вау! А может, еще и в космос слетать? И можно будет посмотреть, чем кончатся все эти разработки наннитов. Главное, чтоб люди не устроили Третью Мировую. Или ядерный апокалипсец.
Лэрис почему-то засмеялась. Андрей пораскинул мозгами и понял, что дурак: Ян же говорил ему, что город под контролем у нелюдей, скорее всего, не только их город. Нажать ядерную кнопку людям наверняка не дадут. А вот устраивать локальные конфликты, чтоб контролировать численность людей - пожалуйста, сколько угодно. Так ведь?
- Умный мальчик, - Лэрис погладила его по волосам.
Ольшанский смутился. Злиться не получалось. Это ж выходит, что все передовые технологии, да те же нанниты - испытываются в первую очередь на людях?
- Не всегда, но кое-что именно на них, - Лэрис отвечала на невысказанные вслух мысли птенца.
- Интересно, а Гагарин был человеком или нет?
- Ну кто же доверит нормалу столь опасную миссию, мальчик мой?
- Б… то есть, охре… обалдеть. А он, в самом деле, погиб или спасся?
- О, Юрия так просто не убить, поверь мне. Мерзавец слишком увертлив.
Андрей застонал и уткнулся в ладони лицом. В голове не укладывалось. Вообще.
- Ничего, ты привыкнешь, правда.
Ольшанский мысленно посчитал, спросил:
- А вы князя Рюрика видели?
Лэрис рассмеялась.
- Нет, милый. В то время я жила во Франции, так что видела только местную знать.
- Здорово, - Андрей зачарованно смотрел на нее. - А потом? Придворная жизнь? Балы? Охота?
- Увы, Андрюша, не все так радужно. Я воспитывалась при монастыре, готовилась стать одной из сестер-урсулинок. До придворной жизни мне было тогда еще ой как далеко.
- А жаль, вы бы были одной из самых красивых дам Франции.
- Мой патрон никогда особо не стремился к власти, - Лэрис усмехнулась, - она находила его сама. Но тогда он носил титул барона и старался не влезать в дрязги смертных, особенно, во времена Крестовых походов. Считал их идиотической забавой.
- А как вы вообще оказались здесь?
- О, это уже много позже, в тысяча семисотых. Мы много путешествовали, в Речи Посполитой патрон получил княжеский титул, собственно, его он носит и по сей день, и новое имя. После заключения договора тысяча семьсот четвертого года мы оказались в России.
- И все это время вы здесь? В голове не укладывается.
- О, не все время. Я много где побывала. В семнадцатом году пришлось половине клана уйти в подполье, половина эвакуировалась во Францию. Потом в Америку. Сюда я вернулась в сорок седьмом.
Машина мягко и плавно замедлила ход.
- Ну, вот, это Гнездо клана. Особняк Малиновских, слышал о нем?
- Еще бы… Поверить не могу, что увижу его изнутри. Это ж архитектурное совершенство!
Высоченные кованые ворота, украшенные гербами и лозами, распахнулись, машина въехала на территорию особняка. Выстроенный в стиле «русский модерн», он выглядел бы аляповато, не придай ему нынешние хозяева тот облик, который характеризовался строгой простотой и четкостью линий. Каждая завитушка и каждое украшение карнизов, фронтонов, полуарок и колонн были на своем месте, яркие цвета сменились теплыми пастельными, и в подсветке мягким желтоватым светом особняк казался не то вылепленной из бело-желтоватого воска игрушкой, не то вырезанной из агата драгоценностью. Андрей любовался, забыв обо всем на свете, раньше он видел этот особняк только на картинках.
Машина остановилась у широкого, пологого крыльца, и пришлось очнуться и помочь выйти даме. Вышколенные швейцары распахнули дубовые двери, и на крыльцо выплеснулся яркий свет и тихая классическая музыка. Андрей напомнил себе, что он тут не турист, так что любоваться на все подряд не стоит. Но не любоваться не получалось. Внутри особняк был не менее красив, чем снаружи. Кропотливо воссозданные интерьеры завораживали сочетанием форм и линий, цветов отделки, изысканной красотой мебели и картин.