Ошибки перевода и их последствия (СИ)

Домывался Риан сам, быстро и сосредоточенно, торопился выбраться из ванны, пока они с Витом не заснули прямо в ней. Существовала вероятность, что они уснут и в постели, ничем таким не занявшись, но это было бы предпочтительнее ванны. И еще — не забыть бы все же повесить ленту на дверь с той стороны. Он выбрался из ванны, взял полотенце, принялся вытираться. Вита он усадил на лавку и укутал, и теперь тот был похож на совенка, выглядывающего из дупла.
— Сейчас спать пойдем, — улыбнулся Риан. — Как ты себя чувствуешь?
— Полусонным. Риан, расскажи, что тебе нравится в постели?
— В смысле, любимая поза и все такое?
— Все. Я, конечно, могу учиться методом проб и ошибок, но хотелось бы сразу.
— Любимая поза — коленно-локтевая. Чтоб настрой партнеру не сбивать своим видом.
Вит тихонько рассмеялся. Потом стал серьезнее, спросил:
— Тебе так не везло на любовников?
— У меня их было не так уж и много, но, наверное, везло. Все обходилось без травм.
— Я хотел бы видеть твое лицо в процессе.
— Хорошо, солнышко. А ты что предпочитаешь?
— Ласкать сам, ты это уже, наверняка, понял. Не люблю, когда меня трогают без разрешения. Ненавижу принуждение и ограничение свободы. Люблю пробовать на вкус — могу даже куснуть, забывшись.
— Это не страшно, — Риан отнес его в спальню, сходил повесить ленту и вернулся. — Я в постели не совсем бревно, но и не особенно активен в плане закатывания глаз и сладострастных стонов, — он лег рядом.
Вит развернулся к нему, подпер голову рукой и потянулся погладить, ему нравилось чувствовать под ладонью не обремененную излишней волосатостью кожу. Риан улыбался ему, раскинувшись во всем своем шрамированном великолепии. Из-за портьер пробился тонкий луч, скользнул по коже, на момент высветив серебристый узорчатый лист на плече.
— Открой окна, — попросил Вит. — Там луна, я хочу посмотреть на твои узоры.
Риан поднялся, раздернул тяжелые портьеры. Лунный свет хлынул в окна, окутал его фигуру, проявив все рисунки. Увиденный лист оказался началом узора, причудливо закружившегося по всему телу, кое-где разрываясь шрамами. Волнистые линии, перетекающие одна в другую, мягко светились, словно высыпанные серебряной пылью. Вит подобрался к нему, коснулся того листа.
— Стой, просто стой, ладно? Дай мне посмотреть.
Пальцы Витольда повторяли узор, заставляли его вспыхивать холодным голубоватым сиянием от прикосновений. Это было завораживающее зрелище, особенно, со стороны. На стене напротив окна висело огромное зеркало в вычурной раме, Риан видел в нем себя и мягко перетекающего вокруг него нага в человеческой ипостаси: в синих глазах раскаленной золотой нитью светились узкие зрачки, на тонкой светлой коже едва заметными линиями проступал узор чешуи — намек на истинный род. Вит прянул к нему, тронул языком вытатуированный бутон цветка, и тот, зашевелившись, развернул свернутые спиралью лепестки, вызвав под кожей укол, словно от искры. Риан не шевелился, как его и просили, просто любовался тем, как наг заставляет оживать старые узоры.
— Ты такое чудо. Чешуйчатое.
— Чу-до-ви-ще, — почти прошипел Вит, улыбаясь немного странной улыбкой, какой-то алчной и пугливой одновременно. — А ты — мое со-кро-ви-ще. Я хочу тебя.
— Я весь твой, Вит, — Риан развел руки и склонил голову в знак покорности.
Член уже давно стоял, как гвардеец на карауле, светился спиралью узора, обвивающей его до середины. Вит проследил этот узор сначала кончиком пальца, иногда задевая кожу острым коготком, появившимся вместо ровного розоватого ногтя: перерождение приближалось стремительно, возможно, все случится даже этой ночью. Риан внимательно изучал, как его трогают. Зеркало и собственные глаза давали отчетливое представление. Остальные чувства дополняли его. Хотелось вцепиться в какую-нибудь опору, но Вит поставил его в трех шагах от окна, в поток лунного света. Приходилось просто терпеливо ждать, пока Вит им налюбуется и натрогается всласть. Наконец, мальчишка потянул его к постели, подтолкнул на нее, на ту часть, куда доставало лунное сияние. Узоры его завораживали. Риан еще и потянулся, зная, что от этого линии татуировки начнут переливаться. Вит принялся вылизывать его, покусывая там, где, как помнил, Риану нравилось больше всего. Узоры то гасли, то вспыхивали сильнее от каждого укуса.
— Вит…
Он мог терпеть еще долго, но уже до стонов хотелось сделать хоть что-то.
— Я хочу тебя. Хочу тебя взять. Позволиш-шь?
— Позволяю, — сразу согласился Риан.
На столике у изголовья кровати замерли в ряд хрустальные флакончики с ароматными маслами. Вит потянулся, не глядя, выбрав самый нейтральный, мягкий аромат. Его обоняние обострилось, как и все остальные чувства. Казалось, он слышит сердцебиение Риана так хорошо, словно его грудь распахнута. Эльф то и дело облизывал губы, глядя на Вита, глаза все больше светлели и начинали понемногу светиться. Наг предоставил ему право самому решать, зажмуриться ли, или смотреть, как он опускает голову, как напряженные губы приближаются к сияющей спирали узора и медленно поглощают ее. Риан смотрел, не отрываясь, часто дышал. Потом и без того не замиравшие ни на мгновение пальцы Вита скользнули вниз, огладили мягким и очень ласковым движением, растирая теплые капельки масла по коже. Риан затаил дыхание. У него давно не было никого, с кем он хотел бы заниматься сексом не потому, что телу нужна разрядка. Вита он хотел. Настолько, что позволил бы ему все, что не позволялось прочим любовникам. А сейчас хотели его, и, наверняка, это было очень внове для Витольда, в его движениях проскальзывала легкая неуверенность. Но еще в нем просыпался инстинкт, и это помогало ему продолжать готовить партнера к соитию правильно, без рывков и поспешности. Наги не зря славились как самые искусные любовники. Если верить всем непристойным историям, балладам и книгам, конечно. Сейчас Риан верил, как никогда. На кровати было гораздо проще: сдернул подушку под бедра, ухватился за кованую спинку руками — и сходи с ума, сколько захочешь. Сколько захочет любовник и возлюбленный. Гвардеец только надеялся, что вампиры рассчитывали кровать не только на спокойный сон. Но тут и не такие страстные натуры ночевали, видимо, металл под пальцами даже не скрипнул.
— Вит, с-солныш-шко!
— Посмотри в зеркало, — оторвавшись от упоительнейшего занятия, посоветовал тот.
А в зеркале отражались уже не эльф и человек, а эльф и наг в самой натуральной своей хвостатой ипостаси. Риан сразу же уставился вниз, прикидывая, сколько там чего, и какое оно. Наг приподнялся на хвосте, слегка покачиваясь, давая полюбоваться на себя во всей полузмеиной красоте. Риан облизал его восторженным взглядом.
— Какой же ты красавец… хвост… И вообще…
— И два члена, Риан. Потерпи, я не хочу сделать тебе больно.
И снова нырнул вниз, ласкать и растягивать, продлевая удовольствие и себе, и эльфу. Два члена Риана как раз заводили еще больше, очень хотелось узнать, как они ощущаются внутри. Необычное для него, практически всегда бывшего сверху, желание. Но это же был не кто-то, а его солнышко.
Когда Вит, наконец, решил, что подготовки достаточно, ему пришлось прижать Риана поперек живота хвостом, чтобы удержать потерявшего все здравые мысли эльфа. Ощущение было… Интересным, точнее Риан описать это затруднился бы. Сперва было немного больно, но тело быстро привыкло к размерам, так что сперва стало терпимо, потом даже отчасти приятно. Потом Вит изогнулся абсолютно не по-человечески и снова принялся ласкать его ртом. Риану было хорошо от этих ласк и внутри и снаружи, он наслаждался всеми ощущениями и крепче стискивал металл кровати. «Хорошо» очень быстро перетекло в превосходную степень, хотя, как он и говорил Виту, визжать и извиваться в экстазе он не умел. Просто каждый выдох, рвущийся из горла, теперь сопровождался негромким стоном. Потом в низу живота все собралось в клубок огня, немного подрожало и прошлось волной огня по всему телу. Над ним с приглушенным шипением взметнулся Вит, сжал на мгновение кольцами хвоста и обмяк, опускаясь на грудь, обнимая, прижимаясь щекой к плечу.