Ошибки перевода и их последствия (СИ)

— Не понимаю, — глухо сказал Риан. — Но я совершал по чужому приказу много бессмысленных действий и умею не понимать, а выполнять то, что требуется. Если Виту это нужно, я буду сопровождать его всюду и улыбаться, делая вид, что у нас мир.
— Просто будь с ним рядом. Ему обязательно нужно знать, что когда он упадет от истощения, вычерпав силы до дна, кто-то будет рядом и прикроет, если понадобится.
— Сколько времени займет лечение волчьих… всадников? Он же не сможет всех разом вылечить?
— Не сможет. Дня два-три. Я отправлюсь вперед, к перевалу, волью силу в щит и буду ждать вас там.
— А удержите? — Риан потрогал плечо, поморщился.
— Постараюсь. Болит?
— Тянет, скорее. Волк сожрал какую-то гниль по пути.
— Иди-ка ты спать, командир, вон туда, — маг указал на приготовленное для себя место.
Риан кивнул и удалился, растянулся рядом с Витом, накинул плащ на раненое плечо. Уснувший гораздо позже Тэр пронаблюдал, как десятник по миллиметру придвигается к своему солнышку ближе и ближе, словно на него действует неведомая сила притяжения. Словно он — большая планета, вращающаяся вокруг маленькой, но яркой звезды. Наконец, Вит переложил голову на плечо Риану, по счастью, на здоровое, и оба затихли. Скорее всего, утром десятник проснется полностью здоровым, а Витольд — зверски голодным. Тэр уже думал о том, чтобы создать для мальчишки более мощный ограничитель. Но, поразмыслив, решил этого не делать: запертая магия может причинять боль, а так, просачиваясь потихоньку, она уходит в пространство и не грозит порвать хрупкое тело носителя на клочки.
Утром Риан аккуратно стал выбираться из-под Вита, стараясь поменьше шевелиться. По счастью, все спали, так что никто не видел, как бравый гвардеец, краснея, как роза в саду, прикрывает ладонью пах и отползает от своего соседа, с вожделением глядя на ближайшие кусты. Повезло: никто и не проснулся, Вит только забормотал что-то на незнакомом языке и перевернулся на живот, подтянул ногу к груди. И как только ему в такой позе было удобно? Зато Риану сразу стало в пять раз неудобнее стоять и ходить: полотняные штаны обтянули ладный зад, вовсе не такой тощий, как мнилось, приковав взгляд к этой части тела Избранного. Он еще успел накинуть на Вита одеяло, прежде чем уползти в кусты и там молча и сурово избавиться от излишков мыслей про свое солнышко. Излишков оказалось много, характерный запах заставил Арис фыркнуть, ей отозвались все остальные единороги. Дозорные немедленно возникли на двух концах поляны. Риан невозмутимо зашнуровывал штаны, делая вид, что все в порядке.
— Командир…
Фиоле был предъявлен для обозрения кулак.
— Поняла, заткнулась. Кто сегодня кашеварит, командир?
— Рика, пускай закинет в кашу пару херовиков, они тут особо нажористые. Там на поляне их целая коллекция.
— Ага, будет сделано, командир, — расплылась в усмешке эльфийка.
Вообще-то грибы эти назывались совсем иначе, но как еще может назвать один солдат в разговоре с другим солдатом то, что выглядит, как самый обычный мужской половой орган, да и на ощупь напоминает его? Вот и звались грибы херовиками повсеместно. На вкус они тоже были вполне приличными, хотя в сыром виде их в рот совать стоило лишь в гордом одиночестве.
Рика, поднявшаяся почти сразу после того, как Фиола ее разбудила, ушла умываться, попутно собирая грибы в подол туники. Там же, на берегу ручья, и почистила. Чищеные херовики сходство с означенными членами не утратили, наоборот, приобрели еще большее. В кашу их рубили быстро и посмеиваясь, пока остальной отряд просыпался, потягивался, умывался, а потом дружно упал отжиматься.
Мимо слаженно отжимающихся мужиков сонно пропетлял Вит, кажется, даже не до конца проснувшийся: разбудил его запах доходящей каши. На полпути запнулся и сел на спину как раз прижавшегося к земле Даэла, спросонку приняв его за бревно.
— Распластайся и лежи. Как жаба, — оскалился Риан.
Даэл согнул ноги и руки, сказал «Ква» и затих. Покачивающийся и трущий глаза Вит, наконец, поднялся с третьего раза, погладил отрядного целителя по плечу: «Извини», — и побрел к ручью, спотыкаясь о корни и грибы.
— Солнышко, ты по утрам всегда такой сонный? — Риан мигом оказался рядом. — Осторожно, там еще корень. Сейчас умоешься, поешь, тебе станет полегче.
— Не, я обычно нормально-о-о… — Вит едва не вывихнул челюсть, зевая, — встаю. А сейчас как мешком из-за угла прибитый.
— Можно тебя доставить к ручью побыстрее? — не выдержал Риан. — И помочь умыться. Наверное, истощение так сказывается.
— Я дойду, ничего. Как твое плечо? Я, надеюсь, не на нем спал?
— Нет, на здоровом. И вылечил раненое, поэтому такой сонный. Я бы подоил Арис, но она… хм… не молочная.
— Я в порядке, просто надо поесть, — Вит расцвел смущенным румянцем, осознав, что в самом деле всю ночь спал в обнимку с Рианом, вот почему ему снились море и сосновый лес на обрыве, и заторопился к ручью.
Риан подождал, пока Вит умоется, проводил его к костру, где Рика сразу вручила Избранному подостывшую кашу.
— Можешь сразу ее есть, там грибы, они заменяют мясо.
— Спасибо, — обрадовался тот, умял целую миску и не отказался от добавки, как и Даэл, и Тэр.
Глету тоже дали каши, он съел ее, светя глазами, опять забился под куст. Пока собирали лагерь, Вит присел с ним рядом под неусыпным присмотром командира, Эрея и Тэра.
— Не бойся, я не обижу тебя.
— И-Иш не бояться Избранный, — слегка коверкая слова, опасливо улыбнулся глет.
Зубы у него были мелкие, острые, с выдающимися четырьмя парами более длинных клыков. И широкий, как у лягушки, рот. А еще — цепкие длинные пальцы с острыми когтями, жилистые руки и ноги, тело, едва прикрытое какой-то кожаной тряпочкой, похожей на набедренную повязку. На ногах, правда, были расшитые мелким бисером кожаные мокасины, а на плечах — распахнутая на груди жилетка, тоже расшитая.
— Я помогу твоему племени, — пообещал Вит.
— И бежать за нами будешь на своих двоих, — сухо сказал Риан.
— Ты убить мой глетленн, — сверкнул на него глазами глет.
— Прекратите. Твой волк был болен, мне очень жаль, — Вит отвел глаза. Если бы только глетленн не кинулся на Риана, если бы можно было магичить, он бы вылечил волка.
Риан наклонился к глету и произнес несколько слов на странном шипяще-рычащем наречии. Глет сжался и заморгал, эльф выпрямился, скрестив руки на груди.
— А теперь переведи, — потребовал Вит, слегка нахмурившись.
— Я сказал ему, что сражался в Волчьей войне, — ровно ответил Риан. — Война была кровавой и долгой, эти ублюдки вырезали селения… В общем, была война, Вит.
— Была. Сейчас, вроде бы, мир? — Вит тоже поднялся во весь свой небольшой рост, отзеркалив его жест. — Нельзя носить войну в сердце, она сожжет его в пепел. Сейчас мы едем не убивать, а лечить.
— А у меня и нет сердца, солнышко. Его сожгли вместе с моим отрядом. Весь пепел я собрал и храню в каменной урне, из которой только при виде тебя прорезался пшеничный росток. Прости, не могу смотреть на это волчье отродье. Да, ты будешь их лечить, а я буду любоваться небом и отдам клинки Рике, — Риан развернулся и скрылся за ближайшими деревьями.
Виту физически больно было от противоречивых чувств Риана. Он примерно понимал его гнев и ненависть к глетам. Ну, насколько мог книжный ребенок понимать и принимать чувства выдуманных гномов при виде гоблина. Или эльфов, вынужденных помогать орочьему поселению. Он постарался не путаться ни у кого под ногами, убрел к единорогам и молча перегладил всех. В том числе и слегка опешившую от нежданной ласки виверну.
«Все будет хорошо, малыш, — сказал Эрей. — Мы все трое будем вести себя хорошо и прилично, обещаю, что никого из волков не затопчут».
— Я надеюсь. Все так непросто, а я — наивный дурачок, который надеялся, что в волшебном мире не бывает войн.
«В любом мире они бывают. Просто сейчас мир. Мы с Арис справимся, а Риана будешь защищать ты».