Ошибки перевода и их последствия (СИ)

— А тебе хватит терпения вообще? — спросил Вит.
— На что именно? — уточнил Риан.
— На меня. Ждать, терпеть и все прочее.
— Уточни условия, солнышко.
— Не трогать меня, когда я этого не хочу, — Вит принялся загибать пальцы. — Не поднимать на меня руку. Не запирать меня в доме. Не контролировать, с кем я встречаюсь и когда.
Брови у эльфа поднималась все выше и выше.
— Солнышко, погоди. Разве это условия? Это норма.
— А…
— У меня тоже будет пара встречных условий. Ты не будешь бить меня тяжелыми предметами, когда я буду приходить от друзей с посиделок. И во дворец отдыха мы сходим вместе, я тебя познакомлю там со всеми сам и покажу, как там и что.
— Я не умею бить. Вообще. Мне плохо даже от мысли о том, что можно кого-то ударить, ранить, причинить боль, — пробормотал Витольд, стараясь отогнать видение того, как Риан поведет его в то странное место, которое вроде как не бордель, но и он тоже.
— Солнышко, ты даже не поверишь, как быстро в руке оказывается сковорода при виде подгулявшего мужа.
— Или я оказываюсь на крыше соседнего дома и всю ночь дрожу там от страха.
— Я не такой уж и жуткий после пары кувшинов пива, — успокоил его Риан. — И мы редко собираемся. Чтобы ты ничего не унюхал, буду закусывать малиновыми леденцами, кстати, хочешь парочку? Брат почему-то думает, что я ими питаюсь.
— Хочу. Еще условия будут? — Вит развернул карамельный леденец и с наслаждением сунул его в рот. Сладкого организму хотелось всегда.
— Ага, еще одно и самое главное — ты будешь счастливым, даже если для твоего счастья придется гонять меня в три часа ночи за леденцами через три портала.
Вит отвернулся и прислонился к соседнему дереву.
— Я не уверен, что мое понятие счастья включает такие сложности. Я вообще не уверен, что понимаю, что такое счастье. Наверное, это когда ничего не болит, можно взять планшет и пойти порисовать в любое время и место… Потом купить себе кофе и круассан… Или что тут можно купить… Потом вернуться и согреться в руках, которые никогда не ударят…
— А что такое круассан? — озадачился Риан.
— Это такая слоеная булочка с начинкой, — улыбнулся Вит.
— И ты всегда можешь куда угодно пойти и порисовать, потом пойти в кафе. И я тебя никогда не ударю, во-первых, потому что сразу же получу в ответ от магии, ну и, во-вторых, рукоприкладствую я только в двух случаях: если передо мной бандит, или если эти идиоты опять кормят Арис цветами.
— А ее нельзя кормить цветами?
— Нежелательно, она может поесть еловые ветки и овощи, от цветов ей становится плохо, а эти молодые… гвардейцы, — Риан смягчил то, что хотел сказать, — так и тащат Арис охапки цветов. Цветы же сладкие. Они же немножко дали. Все единороги любят сладкие цветы. А Арис ест, никакого самоконтроля нет.
— Сладкоежка, прям как я. Мне тоже сколько конфет ни дай, все слопаю. Только плохо от них не становится.
— Я ее отбил у бандитов, там ей испортили желудок плохой едой, с тех пор Арис на диете, а еще ненавидит всех, кроме меня. Она и этих остолопов рада бы затоптать, только они бросают ей цветы в кормушку и убегают. Потом Арис страдает, виновато на меня смотрит, но не перестает жевать подношения.
— Можно, когда вернемся, я посмотрю ее? Я, конечно, не ветеринар, но, может, смогу помочь?
— Хорошо. Может быть, ты ей поможешь, многие лекари отказались. А Арис еще и глухонемая.
— Это я понял, и Эрей подтвердил. Но здесь я вряд ли помогу, — Вит развел руками. — А она красивая. И тебе очень подходит.
— Да, — Риан с теплотой улыбнулся. — Арис очень славная, мы обязаны друг другу жизнью. Жаль, что дворцовой страже мало удается поездить на своих единорогах. По выходным мы обычно уезжаем за второй портал и там галопом носимся по полям.
— А можно ее погладить?
Вит пропустил мимо ушей слова о том, что единорожица ненавидит всех, кроме хозяина. Кобыла ему нравилась, у нее была ухоженная шерсть и металлическая оковка на роге, а еще очень красивые, необычного для лошадей, да и для единорогов тоже цвета глаза — немного темнее, чем глаза самого Вита.
— Можно, почему бы и нет. А вот и она.
Арис подошла к ближайшей елке и принялась обжевывать ветку, время от времени кося любопытным глазом на Вита. Парень осторожно шагнул к ней, вытаскивая из кармана врученное ему магом яблоко.
— Привет, красавица. Можно, я тебя поглажу?
Арис наставлять на него рог не стала, убедилась, что хозяин не против, и кивнула. И следующие полчаса млела, опустив голову, расставив ноги и закрыв глаза, под ласковыми руками чужака, заставляя Риана исходить завистью. Вот бы его Вит тоже погладил, ну хотя бы несколько минут! У него тонкие ладони, хоть и не женственных форм, и с маленькими бугорками мозолей на пальцах, видимо, от карандашей. И они теплые, горячие даже, как у любого мага. Ему хотелось подойти, оттеснить единорожицу плечом и самому подставить голову под эти пальцы. Сейчас он сожалел, что не сподобился отрастить гриву хоть бы до плеч, всегда коротко стриг волосы.
========== Глава восьмая ==========
Риан тяжело вздохнул и поплелся в сторону ручья, умыться на ночь. Нож в руку скакнул сам собой раньше, чем он успел понять, зачем вообще это делает. Потом из зарослей выметнулось тело, сбило с ног. Оскаленная и в пене пасть не слишком-то радовала, а уж когда она сомкнулась на плече, Риан не заорал тревогу лишь потому, что поблизости не было других враждебных существ, кроме этого волка. Нож пришлось всадить в зверя четыре раза, прежде чем он издох, не подумав разжать хватку.
— Вит, с-с-солныш-ш-шко, ты не мог бы позвать с-с-сюда, во имя Лес-с-са, кого-нибудь? — позвал Риан, стараясь не шевелиться.
Позади шелестнуло, потом послышался голос Рики. Все верно, она стояла на часах ближе всех, ее Вит и позвал. Сам мальчишка нервно теребил свой ограничитель, часто сглатывал и был нежно-зеленым. Но держался, не удобряя кусты.
— Все хорошо, я просто поймал мимопробегавшего волка.
Рика принялась разжимать челюсти волку мечом, наконец, рука Риана оказалась на свободе.
— Хочешь его хвост на память, солнышко? Смотри, какой красивый, серый и пушистый, переливается. Шкура, правда, теперь никуда не пригодна.
Вит замотал головой, потом плюхнулся на колени и провел ладошками над не слишком-то и торопящимися затянуться ранами от клыков.
— Бешеный. Он был бешеный. Тебе нужна помощь.
— Рика, выкопайте яму, заложите его камнями и закопайте. Вит, эльфы не болеют бешенством, просто рана не будет регенерировать, ей придется срастаться, как обычному уку… ох-х-х…с-с-су! У него в пасти, что, кинжалы были? — Риан здоровой рукой кое-как стащил тунику, под которой оказалась полотняная сорочка без рукавов, уже пропитывавшаяся кровью. — Сейчас промою, холодная вода ос-с-становит кровь.
— Я сам.
Для Витольда это было чем-то из ряда вон выходящим, но он сейчас действовал словно не по собственной воле, или просто отключилось что-то, заставлявшее его трястись от ужаса при виде крови. Или же то, что Риану была нужна помощь, подавляло страх.
— Сядь, я сейчас.
Промывал укус Вит осторожно и бережно. Ограничитель он так и не снял, но того попросту не хватало, чтобы полностью перекрыть всю сырую магию Избранного. Кисти парня в темноте приглушенно светились, боль уходила.
— Спасибо, солнышко, — Риан дернулся, чтобы положить руку поверх его ладони, остановился на половине движения. — Ну же, улыбнись, все хорошо. Меня просто покусал волк.
— Тебе больно, что в этом хорошего? — сердито шмыгнул носом тот. — Сначала вампир этот, теперь волк… Такое впечатление, что в этом походе на тебя все шишки валиться вздумали. А я-то думал, что это мне суждено все углы посшибать и все «сюрпризы» на свою голову собрать.
— У меня просто будет пара лишних шрамов, неприятно, но ничего такого. И всю боль ты снял.
Вит наконец уверился, что кровь больше не идет, а раны начинают потихонечку затягиваться, и разревелся от облегчения, беззвучно кривя губы и спрятав лицо на здоровом плече Риана. Тот все-таки обнял его одной рукой.