Кэр, мой Кэр (СИ)

Паладин жарил на веточке куски курицы.
- Жрать будешь, нечистик?
Тот принюхался, сглотнул, жадно глядя на скворчащее над огнем мясо. Он был голоден, тощ, откуда только силы? Ну, одним словом, тварь нечистая, а призванная или созданная - это уже не суть важно.
- Бери, - кивнул паладин. - Ешь, устал же - такую тяжесть с лестницы скидывать.
Нечистик подкрадывался к костру медленно, осторожно, то и дело поглядывая на человека, опасливо и настороженно. Цапнул выложенный Лагертом на лист лопуха кусок, отпрыгнул на другой конец поляны, где и уселся на корточки, держа горячее мясо в когтях и не решаясь его укусить.
Паладин с наслаждением запустил в куриную ногу зубы. Еда. Горячая еда. Какое блаженство. Право слово, стоило поблагодарить нечистика, хоть он и тварь. Лагерта разрывало надвое противоречивыми чувствами: это создание едва не убило его, но все же не убило. Скорее всего, еще и лечило, потому что он явно умирал, рухнув с двух пролетов достаточно высокой лестницы на каменные плиты. Вмятины и кровь на латах об этом тоже явственно свидетельствовали. Потом тварюшка приволокла его сюда, не забыла и Прорву. Обмыла. Принесла еды. Вроде как, пытается предостеречь, чтоб в башню не ходил. Но работа. Из Ордена выкинут, как только узнают, что он ушел от башни, не проверив. Лагерт еще раз смерил нечистика взглядом. Ну, Свет Милостивый, тощий же, как тростинка, в чем душа, если она у него есть, держится. Но едва не убил. Может, усыпить его попробовать? Отдохнет, во мху подремлет. Прорва его покараулит.
Паладин дотянулся до мешка, порылся в нем, отыскивая один из амулетов, серебряный кулон в виде закрытого глаза. Теперь следовало подойти поближе, чтобы луч сонного заклятья точно попал в нечистика. Он надел амулет на шею, осторожно приблизился к облизывающему руки парнишке.
- Усни.
Нечистик, настороженно смотревший на него, подпрыгнул, но не успел уйти из-под луча. Тот, словно состоящий из невесомых золотых пылинок, зацепил его поперек груди, хотя надежнее было бы, попади он в голову. Парнишка оскалился, зашипел, но сиреневые глаза потихоньку гасли, мутнели, потом закрылись, и он ткнулся носом в траву. Паладин поднял его, перенес под деревья, укрыл своим плащом.
- Прорва, охраняй.
В поддоспешное и латы без стирки и правки было не влезть. Пришлось опоясаться перевязью с мечом, обвешаться амулетами. И пойти к башне в таком виде. Смех, да и только. Хорошо хоть, его таким никто не видит, кроме птиц. Голый паладин, в одном мече. Стыдобище! На сей раз он без приключений поднялся на верхний этаж башни, откуда, спускаясь, и начал осматривать все комнаты. Наверху, под самой крышей, он нашел логово тварюшки - вполне еще крепкий и на удивление чистый тюфячок, накрытый медвежьей шкурой и стареньким одеялом. Ниже, на трех этажах, расположилась библиотека, книг там было столько, сколько Лагерт в своей жизни не видал. Сжигать? Варварство! Ничего, если экспериментов не найдется, можно пригласить сюда жить кого-то из молодых некромантов-теоретиков. Лагерт принялся просматривать наугад заглавия книг. Ничего запрещенного, на первый взгляд, не нашлось.
- Ищи, - приказал он амулету.
Тот завертелся, отыскивая тома, написанные человеческой кровью. Таковых в библиотеке не было, Лагерт добросовестно облазил всю ее сверху донизу. Лишь раз амулет дернулся в сторону тяжелой толстой тетради, но кровью оказалось написано только заглавие, вернее, имя автора - это был дневник. Скорее всего, именно бывшего владельца башни. “Кахарион Анейр, магистр второй ступени”. Паладин прихватил его и пошел дальше изучать башню. Спальню некроманта он особенно тщательно прощупал на предмет тайников. Внимание на кровать обратил в последнюю очередь, присмотрелся: она была засыпана засохшими цветами и листьями, поверх которых лежали лишь чуть-чуть привядшие лилии. Паладин аккуратно отгреб цветы и откинул покрывало. Ну, да, так и есть - сам хозяин. Покойный некромант лежал на спине, со сложенными на груди руками, он не разложился, а усох, словно мумия. Судя по всему, помер бедняга во сне. Лагерт понял: все это время нечистик ухаживал за покойным хозяином, не подпуская к месту его упокоения никого. Он принялся зачитывать молитву над телом, неспешно, обстоятельно. Кем бы ни был этот некромант, смерть уже все стерла. Теперь это просто тот, кого нужно проводить в посмертие достойно.
За дверью стукнуло, шелестнуло, в комнату буквально вполз нечистик, глядя на паладина сонными, но все равно злыми глазищами, попытался подняться, шипя и зевая одновременно. Лагерт махнул ему рукой, призывая затихнуть - молитву нельзя было прерывать. Парнишка добрался на четвереньках до постели хозяина, поправил покрывало и цветы. Глаза у него стали мокрые, по щекам поползли слезы. Он свернулся на прикроватном коврике, как брошенный пес, всем видом показывая, что никуда не уйдет, пусть только чужак попробует тронуть хозяина.
-… и упокоится твоя душа, уйдя на круг новой жизни, - закончил паладин. - Нечистик, его похоронить надо.
- Х-х-хш-ш! - тот снова ощерился, толкнул ладонью перед собой. Правда, сонное заклятье, видимо, не давало ему собрать достаточно сил, удар получился еще слабее, чем на поляне.
- Надо похоронить, - твердо сказал паладин. - Он умер. Понимаешь? Понимаешь, что такое смерть?
Знакомый жест - поперек горла - и кивок. Он понимал. Но приблизиться к хозяину не давал.
- Его надо похоронить. Пока тело не предано земле или огню, его душа не сможет уйти.
Нечистик погладил засыпанное цветами ложе, снова зашипел на паладина. Это было бы смешно, если бы не так печально: два голых существа у смертного ложа.
- Я не понимаю, что ты хочешь сказать. Ты умеешь говорить? Писать?
Нечистик повел головой, откуда-то со стола слетела доска из резной кости с нанесенными на нее серебром рунами, к ней была прикреплена дощечка на тонкой цепочке. Нечистик задумался, глядя на символы, неуверенно ткнул дощечкой в три поочередно. “Кай-Эру-Радо”.
- Кэр… Это твое имя?
Кивнул. Уже легче. И руны знает, а вот говорить, судя по всему, не умеет или не может. Ну, нет, может, он знает только эти три руны, но если уж он их выучил, то и остальные выучит рано или поздно.
- Меня зовут Лагерт. Кэр, почему ты не даешь душе некроманта уйти на покой?
Нечистик снова зашипел. Может, не понимал, что это значит. Главное для него было - уйти. Если уйдет хозяин, что ему делать? Вот и берег, хранил хозяина, хоть и понимал, что осталось от него только тело.
- Мы его похороним. Тебе больше не надо будет тут жить. Ты никогда не хотел посмотреть мир?
Кэр смотрел, видно было, что не понимает, глаза снова сонные - заклятье брало верх, а в башне он, видимо, чувствовал себя дома. Даже присутствие чужака не могло помешать.
- Ложись спать, - мягко сказал Лагерт.
Через полчаса нечистик все же уснул, свернувшись на коврике. Лагерт не обольщался: когда проснется, очень может быть, снова спустит с лестницы. Так что стоило поторопиться. Или как-то связать Кэра? В кабинете, примыкающем к библиотеке, он видел ошейник, обшитый мягкой кожей и украшенный золотом и аметистовыми кабошонами. К нему была прикреплена прочная железная цепочка, и все это лежало в красивой шкатулке из ароматного дерева, будто предназначенное в подарок. Если аккуратно надеть на Кэра ошейник, прикрепить цепь к оконной решетке, а руки ему связать за спиной, чтоб не открыл замок на ошейнике, то можно будет похоронить тело некроманта.
Так паладин и поступил. У него работа. Руки, правда, связал лентой, чтобы не слишком натерла, откопал какую-то в шкатулке. Стоило замку ошейника защелкнуться, по нему прошла волна света, заставив заиграть камни, и ошейник стал цельным. А паладина кольнуло в руку, словно обежала искра. Лагерт заморгал, рассматривая тонкий золотой обруч с небольшим аметистовым кабошоном, возникший на запястье.
- Ничего не понял… - признался он. Ну, с этим можно разобраться и позже. Сначала - погребение.
Внизу, в сарае, примыкавшем к башне с тыльной стороны, нашлись дрова, Лагерт сложил из них погребальный костер, завернул тело в покрывало вместе с цветами, которые собирал для хозяина Кэр. Душе старика, наверное, будет приятно.