Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов
Часть 95 из 116 Информация о книге
ИСПОВЕДЬ АРХИПИИТА КЕЛЬНСКОГОС чувством жгучего стыдая, чей грех безмерен,покаяние своеогласить намерен.Был я молод, был я глуп,был я легковерен,в наслаждениях мирскихчасто неумерен.Человеку нужен дом,словно камень прочный,а меня судьба несла,что ручей проточный,влек меня бродяжий дух,вольный дух порочный,гнал, как гонит ураганлистик одиночный.Как без кормчего ладьяв море ошалелом,я мотался день-деньскойпо земным пределам.Что б сидеть мне взаперти?Что б заняться делом?Нет! К трактирщикам бегуили к виноделам.Я унылую тоскуненавидел сроду,но зато предпочиталрадость и свободуи Венере был готовжизнь отдать в угоду,потому что для менядевки — слаще меду!Не хотел я с юных днеймаяться в заботе —для спасения души,позабыв о плоти.Закружившись во хмелю,как в водовороте,я вещал, что в небесахблаг не обретете!О, как злились на меняжирные прелаты,те, что постникам сулятрайские палаты.Только в чем, скажите, в чемлюди виноваты,если пламенем любвиих сердца объяты?!Разве можно в кандалызаковать природу?Разве можно превратитьюношу в колоду?Разве кутаются в плащв теплую погоду?Разве может пить школярне вино, а воду?!Ах, когда б я в Кельне былне архипиитом,а Тезеевым сынком —скромным Ипполитом,все равно бы я примкнулк здешним волокитам,отличаясь от другихволчьим аппетитом.За картежного игройпровожу я ночкии встаю из-за стола,скажем, без сорочки.Все продуто до гроша!Пусто в кошелечке.Но в душе моей звенятзолотые строчки.Эти песни мне всегона земле дороже:то бросает в жар от них,то — озноб по коже.Пусть в харчевне я помру,но на смертном ложенад поэтом-школяромсмилуйся, о боже!Существуют на землевсякие поэты:те залезли, что кроты,в норы-кабинеты.Как убийственно скучныих стихи-обеты,их молитвы, что огнемчувства не согреты.Этим книжникам претитярость поединка,гомон уличной толпы,гул и гогот рынка;Жизнь для этих мудрецов —узкая тропинка,и таится в их стихахпресная начинка.Не содержат их стихидрагоценной соли:нет в них света и тепла,радости и боли...Сидя в кресле, на задунатирать мозоли?!О, избавь меня, господьот подобной роли!Для меня стихи — вино!Пью единым духом!Я бездарен, как чурбан,если в глотке сухо.Не могу я сочинятьна пустое брюхо.Но Овидием себея кажусь под мухой.Эх, друзья мои, друзья!Ведь под этим небомжив на свете человекне единым хлебом.Значит, выпьем, вопрекилицемерным требам,в дружбе с песней и вином,с Бахусом и Фебом...Надо исповедь сиюзавершить, пожалуй.Милосердие своемне, господь, пожалуй.Всемогущий, не отриньпросьбы запоздалой!Снисходительность яви,добротой побалуй.Отпусти грехи, отец,блудному сыночку.Не спеши его казнить —дай ему отсрочку.Но прерви его стиховдлинную цепочку,ведь иначе он никакне поставит точку.ПОСЛАНИЕ AРХИКАНЦЛЕРУ РЕГИНАЛЬДУ, АРХИЕПИСКОПУ КЕЛЬНСКОМУАрхиканцеляриус,славный муж совета,Просвещенный истинойбожеского света,Чья душа высокоютвердостью одета,Ты чрезмерно многогохочешь от поэта.Выслушай, возвышенный,робкие моленья,Изъяви к просящемуты благоволеньеИ не заставляй меня,внявши повеленью,Гнуть под тяжкой ношеюслабые колени.Я певец твой искренний,твой слуга толковый,По суху и по морюдля тебя готовый;Все, что хочешь, напишупо любому зову;Но нехватка временижмет меня сурово.За неделю можно лиописать пристойноНашим славным кесаремведенные войны?Лишь Лукан с Вергилиемих воспеть достойны,Год, и два, и три подрядпеснь слагая стройно.Пожалей, разумнейший,стихотворца участь!Не заставь покорствовать,жалуясь и мучась!Жгучей торопливостиумеряя жгучесть,Струнам растревоженнымвороти певучесть.Ты ведь знаешь, праведныйв этой жизни бреннойСила в нас не может бытьвечно неизменной:И пророков покидалбожий дар священный,И родник моих стиховиссыхает, пениый.Иногда пишу легко,без числа и счета,И никто не упрекнет,что плоха работа;Но пройдет немного дней,пропадет охота,И заменит мне стихисонная зевота.Что однажды издано,то уж не исправить!И спешат писатели,чтоб себя прославить,Стих похуже выкинуть,а получше — вставить,Не желая праздный людбез нужды забавить.Неучей чуждаетсястихотворец истый,От толпы спасаетсяв рощице тенистой,Бьется, гнется, тужится,правя слог цветистый,Чтобы выстраданный стихзвонкий был и чистый.В площадном и рыночномзадыхаясь гаме,Стихотворцы впроголодьмучатся годами;Чтоб создать бессмертный сказ,умирают сами,Изможденные вконецгорькими трудами.Но звучит по-разномуголос наш природный!Я вот вовсе не могусочинять голодный:Одолеть меня тогдаможет кто угодно,—Жизнь без мяса и винадля меня бесплодна.Да, зовет по-разномук делу нас природа!Для меня кувшин вина —лучшая угода:Чем я чаще в кабакахделаю обходы,Тем смелей моя в стихахлегкость и свобода.От вина хорошегозвонче в лире звоны:Лучше пить и лучше петь—вот мои законы!Трезвый я едва плетувялый стих и сонный,А как выпью — резвостьюпревзойду Назона.Не всегда исполнен ябожеского духа —Он ко мне является,если сыто брюхо.Но едва нахлынет Вакхв душу, где так сухо,—Тотчас Феб наводит песнь,дивную для слуха.Оттого и не могу,нищий я и бедный,Фридриха державногославить путь победный,Сокрушивший в Лациикорень злобы вредной,—В этом, повелитель мой,каюсь исповедно.Трудно в худшей нищетеотыскать поэта:Только у меня и есть,что на мне надето!А от сытых скудномуможно ль ждать привета?Право, не заслуженамною доля эта.Я из рода рыцарейвышел в грамотеи,Я с сохой и заступомзнаться не умею,Мне и ратного трудакнижный труд милее —Я люблю Вергилиябольше, чем Энея.Не пойду я в нищие —это мне зазорно;Не пойду и воровать,хоть зови повторно;Видищь сам, передо мнойнет дороги торной:Клянчить, красть, пахать, служитьвсе неплодотворно.Как мои страданияскорбны и жестоки,Я не раз уже писалгорестные строки;Но невнятны для зеваквсе мои намеки —Я блуждаю, как и был,нищий, одинокий.Немцев щедрые дарыя не позабудуИ достойною хвалойих прославлю всюду...………………..Но зато в Италии —сущие злодеи,Идолопоклонники,а не иереи,Подают мне медный грош,серебра жалея,—Ну так диво ли, что ячахну и худею?Горько мне, что вижу я:льстивые миряне,Глупые и праздные,хуже всякой дряни,Век в душе не знавшиебожьего дыханья,Ходят разодетыев шелковые ткани.Если б им лишь рыцарибыли доброхоты,А о нас священникибрали бы заботы!Только ведь и в клирикахнет для нас щедроты —Лишь о суете мирскойвсе у них хлопоты.Священнослужителинынче стали плохи:Наши им неведомыгорестные вздохи,В их домах, бесчинствуя,скачут скоморохи,Вместо нас последниеподъедая крохи.Сгибни, клир злонравственныйи несердобольный,Нас забывший жаловатьмилостью застольной!Но вовек да славятсяте, кто хлебосольны,И первейший между них —ты, блюститель Кёльна!Царскими заботамиты чело венчаешь,И от царских ты заботимя получаешь;Ты господню заповедьв сердце величаешьИ пришельца-странникас щедростью встречаешь.Страждущий от зимнегохладного дыханья,Я к тебе дрожащиепростираю длани —Ни постели у менянет, ни одеянья,И смиренно я примувсякое даяиье.Архиканцеляриус,свет мой и опора,Славою наполнившийзвездные просторы,Верности прибежищеи услада взора,Годы долгие живии не знай укора!Я когда-то от тебяденьги взять решился,Но давно мой кошелеквновь опустошился:Я с одним священникомими поделился,Чтобы век он за менягосподу молился.Щедрому хозяинущедро подражая,Я делюсь с издольщикомдолей урожая:Каждый знает по себе,в ком душа большая,—Чем крупней кусок отдам,тем вкусней вкушаю.Не могу один в углунаслаждаться пищей —Половину уделюдоброй братье нищей.А при княжеских дворахпусть другие рыщут,Коим высшее из благ —толстый животище.Архиканцеляриус,свет мой и отрада,Нестора премудрогоистинное чадо,Да пошлет тебе Христосза труды награду,Мне же — красноречиепеть тебя, как надо.