Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов

  
ВАЛЬТЕР ШАТИЛЬОНСКИЙ
 
ЖАЛОБА НА СВОЕКОРЫСТИЕ И ПРЕСТУПЛЕНИЯ ДУХОВЕНСТВА 
 
 
Плачет и стенает
 
Вальтерова лира:
 
Вальтер проклинает
 
преступленья клира.
 
Верить бесполезно
 
в райские блаженства:
 
все мы канем в бездну
 
из-за духовенства.
 
И по сей причине
 
язва сердце точит:
 
Вальтер быть отныне
 
клириком не хочет!
 
Расскажу подробно
 
о попах вельможных,
 
совершивших злобно
 
сотни дел безбожных.
 
 
 
Если, затухая,
 
солнце село в море,
 
значит, ночь глухая
 
к нам нагрянет вскоре.
 
Если ж полог черный
 
темень распластала,
 
тут вопрос бесспорный:
 
ночь уже настала.
 
Черной тьмой объяты,
 
мы живем в бессилье:
 
подлые аббаты
 
солнце погасили.
 
В хилом худосочье
 
чахнем в смрадной яме.
 
Почернее ночи —
 
короли с князьями.
 
 
 
Нет, не милосердье
 
пастыри даруют,
 
а в тройном усердье
 
грабят и воруют.
 
Загубили веру,
 
умерла надежда.
 
Делают карьеру
 
жулик и невежда.
 
Знай, убогий странник:
 
каждый настоятель —
 
чей-нибудь племянник
 
или же приятель!
 
 
 
Зря себя тревожишь!
 
В мире вероломства
 
выдвинуться можешь
 
только по знакомству.
 
В честном человеке
 
гнев созрел великий:
 
иль дана навеки
 
власть презренной клике?
 
Сам я, как на тризне,
 
скорбно причитаю,
 
ибо этой жизни
 
смерть предпочитаю.
 
Миром правит хитрость!
 
Мир вражды и кражи!
 
Мир, где сам антихрист
 
у Христа на страже! 
 
 
* * *
 
 
Я, недужный средь недужных
 
И ненужный средь ненужных,
 
Всем, от вьюжных стран до южных
 
Глас посланий шлю окружных:
 
Плачьте, плачьте, верные —
 
Церкви нашей скверные
 
Слуги лицемерные
 
С господом не дружны!
 
 
 
Кто, прельщенный звоном денег,
 
Иль диакон, иль священник,
 
Утопая в приношеньях,
 
Погрязая в прегрешеньях,
 
В путь идет заказанный,
 
Симоном указанный,—
 
Тот, да будет сказано,—
 
Гиезит-мошенник.
 
 
 
Мир над клиром так глумится,
 
Что у всех краснеют лица;
 
Церковь, божия девица,
 
Ныне — блудная блудница;
 
Таинства церковные,
 
Благодать духовная,—
 
Скоро все в греховные
 
Деньги превратится!
 
 
 
Только то зовется даром,
 
Что дается людям даром;
 
Если станет дар товаром —
 
Будь виновник предан карам:
 
Он, склоненный ложию
 
К идолов подножию,
 
Будь из храма божия
 
Выброшен ударом!
 
 
 
Кто подвержен этой страсти,
 
Тот не пастырь ни отчасти:
 
Он не властен и во власти,
 
Он покорен сладострастью.
 
Алчная пиявица,
 
Как жена-красавица,
 
Папским слугам нравится,
 
К нашему несчастью.
 
 
 
Молодые наши годы
 
Видят в старости невзгоды;
 
Мы боимся: без дохода
 
Пропадет для нас свобода;
 
Нас пугает скудное —
 
Мы впадаем в блудное:
 
Такова подспудная
 
Смертная природа.
 
 
 
И помазанье святое
 
Продают тройной ценою,
 
И старик под сединою,
 
Деньги взяв, бодрится втрое:
 
Старцы обветшалые,
 
Словно дети малые,
 
Предаются, шалые,
 
Сладкому запою.
 
 
 
Таковы теперь натуры
 
Тех, кто ждут инвеституры,
 
Нежат тело, холят шкуры,
 
Славословят Эпикура —
 
Насладясь богатствами,
 
Пресыщаясь яствами,
 
Чванятся над паствами,
 
Не стыдясь тонзуры! 
 
 
ОБЛИЧЕНИЕ РИМА 
 
 
Обличить намерен я
 
лжи природу волчью:
 
Часто, медом потчуя,
 
нас питают желчью,
 
Часто сердце медное
 
златом прикрывают,
 
Род ослиный львиную
 
шкуру надевает.
 
 
 
С голубиной внешностью
 
дух в разладе волчий:
 
Губы в меде плавают,
 
ум же полон желчи,
 
Не всегда-то сладостно
 
то, что с медом схоже:
 
Часто подлость кроется
 
под атласной кожей.
 
 
 
Замыслы порочные
 
скрыты речью нежной,
 
Сердца грязь прикрашена
 
мазью белоснежной.
 
Поражая голову,
 
боль разит все тело;
 
Корень высох — высохнуть
 
и ветвям приспело.
 
 
 
Возглавлять вселенную
 
призван Рим, но скверны
 
Полон он, и скверною
 
все полно безмерной —
 
Ибо заразительно
 
веянье порока,
 
И от почвы гнилостной
 
быть не может прока.
 
 
 
Рим и всех и каждого
 
грабит безобразно;
 
Пресвятая курия —
 
это рынок грязный!
 
Там права сенаторов
 
продают открыто,
 
Там всего добьешься ты
 
при мошне набитой.
 
 
 
Кто у них в судилище
 
защищает дело,
 
Тот одну лишь истину
 
пусть запомнит смело:
 
Хочешь дело выиграть —
 
выложи монету:
 
Нету справедливости,
 
коли денег нету.
 
 
 
Есть у римлян правило,
 
всем оно известно:
 
Бедного просителя
 
просьба неуместна.
 
Лишь истцу дающему
 
в свой черед дается —
 
Как тобой посеяно,
 
так же и пожнется.
 
 
 
Лишь подарком вскроется
 
путь твоим прошеньям.
 
Если хочешь действовать —
 
действуй подношеньем.
 
В этом — наступление,
 
в этом — оборона:
 
Деньги ведь речистее
 
даже Цицерона.
 
 
 
Деньги в этой курии
 
всякому по нраву
 
Весом, и чеканкою,
 
и сверканьем сплава.
 
В Риме перед золотом
 
клонятся поклоны,
 
И уж, разумеется,
 
все молчат законы.
 
 
 
Ежели кто взяткою
 
спорит против права —
 
Что Юстиниановы
 
все ему уставы?
 
Здесь о судьях праведных
 
нету и помина—
 
Деньги в их суме — зерно,
 
а закон — мякина.
 
 
 
Алчность желчная царит
 
в Риме, как и в мире:
 
Не о мире мыслит клир,
 
а о жирном пире;
 
Не алтарь в чести, а ларь
 
там, где ждут подарка,
 
И серебряную чтят
 
марку вместо Марка.
 
 
 
К папе ты направился?
 
Ну так знай заране:
 
Ты ни с чем воротишься,
 
если пусты длани.
 
Кто пред ним с даянием
 
появился малым,—
 
Взором удостоен он
 
будет очень вялым.
 
 
 
Не случайно папу ведь
 
именуют папой:
 
Папствуя, ои хапствует
 
цапствующей лапой.
 
Oн со всяким хочет быть
 
в пае, в пае, в пае —
 
Помни это каждый раз,
 
к папе приступая.
 
 
 
Писарь и привратники
 
в этом с папой схожи,
 
Свора кардинальская
 
не честнее тоже.
 
Если, всех обславивши,
 
одного забудешь,—
 
Всеми разом брошенный,
 
горько гибнуть будешь.
 
 
 
Дашь тому, дашь этому,
 
деньги в руку вложишь,
 
Дашь, как можешь, а потом
 
дашь и как не можешь.
 
Нас от многоденежья
 
славно в Риме лечат:
 
Здесь не кровь, а золото
 
рудометы мечут.
 
 
 
К кошельку набитому
 
всем припасть охота;
 
Раз возьмут и два возьмут,
 
а потом без счета.
 
Что считать на мелочи?
 
Не моргнувши глазом,
 
На кошель навалятся
 
и придушат разом.
 
 
 
Словно печень Тития,
 
деньги нарастают:
 
Расточатся, явятся
 
и опять растают.
 
Этим-то и кормится
 
курия бесстыдно:
 
Сколько ни берет с тебя,
 
все конца не видно.
 
 
 
В Риме все навыворот
 
к папской их потребе:
 
Здесь Юпитер под землей,
 
а Плутон на небе.
 
В Риме муж достойнейший
 
выглядит не лучше,
 
Нежели жемчужина
 
средь навозной кучи.
 
 
 
Здесь для богача богач
 
всюду все устроит
 
По поруке круговой:
 
рука руку моет.
 
Здесь для всех один закон,
 
бережно хранимый:
 
«Ты мне дашь — тебе я дам» -
 
вот основа Рима!