Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов
Часть 94 из 116 Информация о книге
СТАРЕЮЩИЙ ВАГАНТБыл я молод, был я знатен,был я девушкам приятен,был силен, что твой Ахилл,а теперь я стар и хил.Был богатым, стал я нищим,стал весь мир моим жилищем,горбясь, по миру брожу,весь от холода дрожу.Хворь в дугу меня согнула,смерть мне в очи заглянула.Плащ изодран. Голод лют.Ни черта не подают.Люди волки, люди звери...Я, возросший на Гомере,я, былой избранник муз,волочу проклятья груз.Зренье чахнет, дух мой слабнет,тело немощное зябнет,еле теплится душа,а в кармане — ни шиша!До чего ж мне, братцы, худо!Скоро я уйду отсюдаи покину здешний мир,что столь злобен, глуп и сир.БОГАТЫЙ И НИЩИЙНищий стучится в окошко:«Дайте мне хлебца немножко!»Но разжиревший богачзол и свиреп, как палач.«Прочь убирайся отсюда!..»Вдруг совершается чудо:слышится ангельский хор.Суд беспощаден и скор.Нищий, моливший о хлебе,вмиг поселяется в небе.Дьяволы, грозно рыча,в ад волокут богача.Брюхо набил себе нищийлакомой райскою пищей —у богача неспростаслюнки текут изо рта.Нищий винцо попивает,бедный богач изнывает:«Хоть бы водицы глоток!..»...Льют на него кипяток.
Учитель и школяры. Миниатюра из «Комментариев ко 2-й книге Декреталий» Антония де Бутрио. XV век
ОРФЕЙ В АДУСвадьбу справляют они — погляди-ка —славный Орфей и его Евридика.Вдруг укусила невесту змея...Кончено дело! Погибла семья.Бедный Орфей заклинает владыку...Где там! В могилу несут Евридику.Быстро вершится обряд похорон.Чистую деву увозит Харон.Плачет Орфей, озирается дико:«Ах, дорогая моя Евридика!..»Но Евридика не слышит его:ей не поможет уже ничего.«Ах, ты была мне мила и любезна...Впрочем, я вижу, рыдать бесполезно.Надо придумать какой-нибудь трюк.Только б не выронить лиру из рук.Очень возможно, что силой искусствая пробудить благородные чувствав царстве теней у Плутона смогуи Евридике моей помогу...»Стоит во имя любви потрудиться!..Быстро Орфей в свою лодку садитсяи через час, переплыв Ахерон,в царство вступает, где правит Плутон.Вот он, прильнувши к подножию трона,звуками струн ублажает Плутонаи восклицает: «Владыка владык!Ты справедлив! Ты могуч и велик!Смертные, мы твоей воле подвластны.Те, кто удачливы или несчастны,те, кто богаты, и те, кто бедны,все мы предстать пред тобою должны.Все мы — будь женщины мы иль мужчиныно избежим неминучей кончины,я понимаю, что каждый из насземлю покинет в назначенный час,чтобы прийти под подземные своды...Но не болезнь, не законы природы,не прегрешенья, не раны в боюныне сгубили невесту мою.О, неужели загробное царствопримет невинную жертву коварства?!О, неужель тебе не тяжелата, что до старости не дожила?!Так повели же с высокого кресла,чтобы моя Евридика воскресла,и, преисполнясь добра и любви,чудо великое миру яви.Платой за это мое песнопеньепусть мне послужит ее воскресенье.Сделай, о, сделай счастливыми нас —пусть не на вечность! Хотя бы на час!Пусть не на час! На мгновенье хотя бы!Будь милосерд, снисходителен, дабы,сладостный миг ощутивши вдвоем,мы убедились в величье твоем!Верь, что тотчас же, по первому зову,мы в твое лоно вернуться готовыи из твоих благороднейших рукпримем покорно любую из мук!»* * *Ложь и злоба миром правят.Совесть душат, правду травят,мертв закон, убита честь,непотребных дел не счесть.Заперты, закрыты дверидоброте, любви и вере.Мудрость учит в наши дни:укради и обмани!Друг в беде бросает друга,на супруга врет супруга,и торгует братом брат.Вот какой царит разврат!«Выдь-ка, милый, на дорожку,я тебе подставлю ножку»,—ухмыляется ханжа,нож за пазухой держа.Что за времечко такое!Ни порядка, ни покоя,и господень сын у насвновь распят,— в который раз!АРХИПИИТ КЕЛЬНСКИЙ
ПРОСЬБА ПО ВОЗВРАЩЕНИИ ИЗ САЛЕРНОЗдравствуйте! Слово приветавам от бродяги-поэта.Все вы слыхали, наверно,про знаменитый Салерно.С давних времен и понынеучатся там медицинеу величайших ученых,чтоб исцелять обреченных...«Как бы мне, господи боже,медиком сделаться тоже?»И приступил я к ученью,новому рад увлеченью...Но оказалось: наукагорше, чем смертная мука,и захандрил я безмернов том знаменитом Салерно.Смыться решил я оттуда,но одолела простудатак, что четыре неделия провалялся в постелии, поглощая микстуру,славил свою профессуру.«Бедный вы наш сочинитель,—молвил мне главный целитель,—я говорю вам без шуток:жить вам не более суток!»Я до того огорчился,что через день излечился,взял свой мешок — и айда! —тотчас же прпбыл сюда.Гляньте, друзья, на поэта:стал я подобьем скелета,плащ мой изношен до дыр,не в чем явиться в трактир,ибо в проклятом Салерноесть небольшая таверна,где промотал я до ниткивсю свою кладь и пожитки.С голоду я изнываю,к щедрости вашей взываю,о подаянье молягоспода и короля.Слышишь, король всемогущий?Я — твой поэт неимущий —славлю владыку владык,ибо ты мудр и велик.Призван самою Минервой,ты, средь правителей — первый,множеством дивных щедротсвой осчастливил народ.Всем оказавший подмогу,выдели мне хоть немного!Не оскудеет рука —та, что спасет бедняка!Бог да продлит твои годы!Я ж сочиню тебе оды,гимны сложу в твою честь:очень уж хочется есть.
