Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов

ПРОКЛЯТИЕ ВЕНЕРЕ 
 
 
Прокляну Венеру я,
 
Если не отстанет
 
И не перестанет
 
Прежней
 
мучить верою,
 
Поначалу нежной,
 
А потом мучительной,
 
А потом губительной
 
Скорбью неизбежной.
 
 
 
В игрища Венерины
 
Я вступал впервые
 
В дни мои былые
 
Скромно,
 
неуверенно;
 
Но теперь я помню:
 
Нет ее заманчивей,
 
Нет ее обманчивей,
 
Нету вероломней.
 
 
 
Венеры в ратном стане я
 
В дни ранние
 
Служил со всем старанием,
 
Как подобает мужу;
 
Уж воин я заслуженный,
 
Натруженный,
 
А все-таки я нужен ей —
 
Зовет меня к оружью.
 
 
 
Умы людей баюкая,
 
Лишь мукою
 
И тягостной докукою
 
Казнила их Цирцея;
 
Но от ее прельщения
 
Умение
 
Спасло ведь тем не менее
 
Скитальца Одиссея.
 
 
 
Зачем мне безответно
 
Пылать любовью тщетной?
 
Уж лучше ненавидеть!
 
Но нет, да минет любящих
 
Удел все узы рубящих:
 
Пусть радости
 
Их младости
 
Судьба не смеет тягостью
 
Обидеть!
 
 
 
Любовь хоть и обманет,
 
Но пусть она не станет
 
И ненавистью злобной!
 
Кто в страсти злобой лечится,
 
Тот тщетно духом мечется:
 
Стремление
 
К целению
 
Ума — вот путь, спасению
 
Подобный! 
 
 
ВЕЧЕРНЯЯ ПЕСНЯ 
 
 
В час, когда закатится
 
Феб перед Дианою
 
И она с лампадою
 
Явится стеклянною,
 
Сердце тает,
 
Расцветает
 
Дух от силы пения
 
И смягчает,
 
Облегчает
 
Нежное томление,
 
И багрец передзакатный
 
Сон низводит благодатный
 
На людское бдение.
 
 
 
Сон, души целитель!
 
Нет тебя блаженней!
 
Ты порывы укрощаешь
 
Горестных мучений,
 
Ты смыкаешь очи
 
Роем сновидений!
 
Ты самой любви отрадней
 
И благословенней!
 
 
 
Веянья Морфея
 
В наши души сеют
 
Сны живые,
 
Ветерками веют,
 
Нивами желтеют,
 
Реками струятся,
 
И колеса шумных мельниц
 
В них кружатся,
 
И под их круженье очи
 
Сном смежатся.
 
 
 
После наслаждений
 
Венериных
 
Полон мозг томлений
 
Немеренных,
 
И темнеет свет в моих глазницах,
 
И плывут глаза в челнах-ресницах...
 
Сладко, страстью наслаждаясь,
 
Сном забыться,
 
Только слаще, пробуждаясь,
 
Вновь любиться!
 
 
 
Где листва вновь зазеленела,
 
Где поет песню филомела,
 
Отдыхать приятно;
 
Но милей на траве резвиться
 
С нежною девицей!
 
Вешний луг дышит ароматно,
 
Розы — в изголовье!
 
А потом, утомясь любовью,
 
Сладко пить подкрепленье силам
 
В сновиденье милом,
 
Что слетит лётом легкокрылым!
 
 
 
Как сердце бьется
 
И как душа мятется
 
У того, кто любови предается!
 
Как в просторе водном волны
 
Носят челны,
 
Так ни в счастье, ни в несчастье не уверена
 
Рать Венерина. 
 
 
  
ПРИМАС ГУГО ОРЛЕАНСКИЙ
 
НАСТАВЛЕНИЕ ПОЭТУ, ОТПРАВЛЯЮЩЕМУСЯ К ПОТАСКУХАМ 
 
 
Поэт, лаская потаскуху,
 
учти: у Фрины сердце глухо.
 
Она тебе отдаст свой жар
 
лишь за солидный гонорар.
 
Нужны служительнице блуда
 
вино, изысканные блюда,
 
а до того, что ты поэт,
 
ей никакого дела нет.
 
Не вздумай сей «прекрасной даме»
 
платить любовными стихами.
 
Твои стишата ей смешны.
 
Ей только денежки нужны.
 
Когда ж на стол монету бросишь,
 
получишь все, о чем ты просишь.
 
Но вскоре тварь поднимет крик,
 
что ты, мол, чересчур велик,
 
а заплатил постыдно мало,
 
что вообще она устала,
 
что ей давно домой пора:
 
болеет младшая сестра...
 
Ей кошелечек свой отдавши,
 
почти не солоно хлебавши,
 
ты облачаешься в камзол...
 
Меж тем уже другой осел
 
ее становится добычей.
 
О, что за пакостный обычай
 
искать сомнительных утех
 
у девок мерзостных, у тех,
 
кто сроду сердца не имеет,
 
а лишь распутничать умеет?!
 
Ужели не пойдет нам впрок
 
и этот горестный урок?!
 
Весь город над тобой смеется...
 
Но вижу: вновь тебе неймется,
 
и ты уже готов опять
 
последний талер ей отдать.
 
Все начинается с начала...
 
Так хоть бы стерва не ворчала,
 
что из-за жадности своей
 
ты слишком мало платишь ей! 
 
 
РАЗГОВОР С ПЛАЩОМ 
 
 
Холод на улице лют.
 
«Плащ мой! Какой же ты плут
 
С каждой зимой ты стареешь
 
и совершенно не греешь.
 
Ах ты, проклятый балбес!
 
Ты, как собака, облез.
 
Я — твой несчастный хозяин —
 
нынче ознобом измаян».
 
Плащ говорит мне в ответ:
 
«Много мне стукнуло лет.
 
Выгляжу я плоховато —
 
старость во всем виновата.
 
Прежнюю дружбу ценя,
 
надо заштопать меня,
 
а с полученьем подкладки
 
снова я буду в порядке.
 
Чтоб мою боль утолить,
 
надо меня утеплить.
 
Будь с меховым я подбоем,
 
было б тепло нам обоим».
 
Я отвечав плащу:
 
«Где же я денег сыщу?
 
Бедность — большая помеха
 
в приобретении меха.
 
Как мне с тобой поступить,
 
коль не могу я купить
 
даже простую подкладку?..
 
Дай-ка поставлю заплатку!»