Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов

ВОСХВАЛЕНИЕ ИСТИНЫ 
 
 
Правда правд, о истина!
 
Ты одна лишь истинна!
 
Славит наша здравица
 
ту, что может справиться
 
со лгунами грязными,
 
с их речами праздными,
 
с пресвятыми сворами,
 
что живут поборами,
 
с судьями бесчестными,
 
в сих краях известными,
 
с шайкою мошенников
 
в звании священников,
 
с теми лежебоками,
 
что слывут пророками,
 
с бандою грабителей
 
из иных обителей,
 
христиан морочащих,
 
господа порочащих! 
 
 
ОБЛИЧЕНИЕ ДЕНЕГ 
 
 
Ныне повсюду на свете
 
великая милость монете.
 
Ныне деньгою велики
 
цари и мирские владыки.
 
Ради возлюбленных денег
 
впадет во грехи и священник,
 
И во вселенском соборе
 
у каждого — деньги во взоре.
 
 
 
Деньги то бросят нас в войны,
 
то жить нам позволят спокойно.
 
Суд решает за плату
 
все то, чего хочет богатый.
 
Все продают, покупают,
 
берут и опять отнимают.
 
Деньги терзают нас ложью,
 
вещают и истину божью.
 
 
 
Деньги — святыня имущих
 
и обетование ждущих.
 
Деньги женскую верность
 
легко превратят в лицемерность.
 
Деньги из знатных и важных
 
соделают тварей продажных.
 
Денег желая, правитель
 
становится сущий грабитель.
 
И из-за денег в народе
 
воров — как звезд в небосводе.
 
 
 
Деньги для каждого милы,
 
не в страх им враждебные силы.
 
Денег звонкое слово
 
для бедных людей злее злого.
 
Деньги — ведомо это —
 
глупца превращают в поэта.
 
С теми, кто деньги имеет,
 
и пир никогда не скудеет.
 
Деньги спасут от недуга,
 
купят подругу и друга.
 
 
 
Деньги с легким сердцем
 
съедают миногу под перцем.
 
Деньги сосут из кувшина
 
французские сладкие вина.
 
Деньги чванятся звоном,
 
что все перед ними — с поклоном.
 
Деньги пируют со знатью
 
и носят богатые платья,
 
Деньги могучи премного,
 
их все почитают, как бога.
 
 
 
Деньги больных исцеляют,
 
здоровым сил прибавляют,
 
Пошлое сделают милым,
 
любезное сердцу — постылым,
 
Станет хромой ходячим,
 
воротится зренье к незрячим.
 
Долго можно их славить,
 
одно лишь хочу я прибавить:
 
 
 
Видел я, видел намедни,
 
как деньги служили обедню:
 
Деньги псалом запевали,
 
и деньги ответ подавали,
 
Проповеди говорили
 
и слезы прегорькие лили,
 
А под слезами смеялись
 
затем, что с доходом остались.
 
 
 
Деньги повсюду в почете,
 
без денег любви не найдете.
 
Будь ты гнуснейшего нрава —
 
с деньгами тебе честь и слава.
 
Нынче всякому ясно:
 
лишь деньги царят самовластно!
 
Трон их — кубышка скупого,
 
и нет ничего им святого,
 
 
 
Пляска кругом хоровая,
 
а в ней вся тщета мировая,
 
И от толпы этой шумной
 
бежит лишь истинно умный. 
 
 
ХРАМ ВЕНЕРЫ 
 
 
Бахуса почествовав,
 
шел я из кружала —
 
Мне Венеру чествовать
 
нынче надлежало.
 
Шел я припеваючи,
 
разодетый знатно,
 
И кошель у пояса
 
взвякивал приятно.
 
 
 
В капище Венерино
 
дверь была замкнута —
 
Жаждущему не было
 
жданного приюта.
 
Изнутри же слышались
 
струны и напевы:
 
Слаще пения сирен
 
пели в храме девы.
 
 
 
Вход блюла привратница,
 
стоя настороже,
 
Росту невеликого,
 
но лицом пригожа;
 
К ней-то я приблизился,
 
с ней завел беседу,
 
И она раскрыла дверь
 
и сказала: «Следуй!»
 
 
 
Следуя красавице,
 
я вхожу под крышу
 
И вопросы умные
 
по порядку слышу:
 
«Ты откуда, юноша,
 
рвешься в эти стены?»
 
«Я из края здешнего,
 
чтитель ваш смиренный».
 
 
 
«Какова причина есть
 
твоего прихода?
 
Добрая ль привеяла
 
к нам тебя погода?»
 
«Истинно, — ответствую, —
 
ветр неодолимый».
 
«Юности ли пламенем
 
ты пришел палимый?»
 
 
 
«Жжет меня,— ответствую,
 
внутренняя рана,
 
Коей от Венеры я
 
уязвлен нежданно.
 
Нет мне в мире снадобья,
 
нету исцеленья,
 
И к Венере-матери
 
я взослал моленья.
 
 
 
Девица блаженная,
 
будь же благосклонна,
 
Донеси мольбу мою
 
до Венеры трона!»
 
Вняв, пошла красавица
 
в сень святого крова
 
Возвестить владычице
 
вверенное слово.
 
 
 
«Ты, которой ведомы
 
тайны нежных тайн,
 
Ты, что ласкова ко всем,
 
кто любовью маян,
 
О царица мощная
 
многосластной страсти,
 
Исцели болящего
 
от его напасти!»
 
 
 
Се введен я, трепетный,
 
во предел алтарный,
 
Се узрел Венеры я
 
облик лучезарный
 
И воззвал приветственно,
 
преклонив колени:
 
«О, внемли, желанная,
 
чтущего хваленью!»
 
 
 
«Кто ты,— молвила она,—
 
юноша речистый?
 
Чем взошел ты мучимый
 
в сень святыни истой?
 
Ты не оный ли Парис,
 
цвет земного круга?
 
От какого страждешь ты
 
томного недуга?»
 
 
 
«О Венера, лучшая
 
из богов могущих,
 
В судьбах ты не сведуща
 
прошлых и грядущих!
 
Я лишь бедный юноша,
 
смерти злой пожива,
 
Но меня излечишь ты,
 
в благости нелжива».
 
 
 
«Прав ты, славный юноша,
 
здесь явись во храме!
 
Прав ты, снарядив себя
 
звонкими дарами!
 
Если дашь динарии
 
лучшего чекана —
 
Знай: твоя излечится
 
бедственная рана».
 
 
 
«Вот кошель наполненный,
 
все мое именье;
 
В нем мое да явится
 
жертвоприношенье!
 
Утоли палящий огнь
 
страстного калеки
 
И прославься от меня
 
присно и вовеки!»
 
 
 
Тесно руки сблизивши,
 
следуем в покои,
 
Где стояли девушки
 
стройною толпою,
 
Сходствуя одеждами,
 
сходствуя по виду
 
И прекрасны ликами,
 
как сама Киприда.
 
 
 
Нас они завидевши,
 
хором привечали
 
И богине в сретенье
 
речи их звучали:
 
«Благо во прибытии!
 
Вместе ль возликуем?»
 
«Нет,— Венера молвила,—
 
высшего взыскуем!»
 
 
 
Скрылись девы оные,
 
внявши мановенью,
 
Остаюсь с богинею
 
я в уединенье.
 
Услаждаюсь звуками
 
вежественной речи
 
И на ложе постланном
 
жажду нежной встречи.
 
 
 
И, совлекшись всех одежд,
 
мне она предстала,
 
И сияньем наготы
 
вся она блистала,
 
И простерла на одре
 
сладостное тело,
 
Ярость плоти мужеской
 
впив в себя всецело.
 
 
 
Налюбившись, встали мы
 
омовенья ради:
 
Тек источник сладостный
 
в божьем вертограде,
 
В коем омовение
 
было обновленье,
 
Изымавшее из тел
 
тягость и томленье.
 
 
 
Но по омовении
 
всчувствовало тело,
 
Сколь от сладострастия
 
много ослабело;
 
И к Венере обратил
 
я такое слово:
 
«Есть хочу и пить хочу:
 
нет ли здесь съестного?»
 
 
 
Вот на блюде вносятся
 
утки, гуси, куры —
 
Все дары пернатые
 
матери-натуры;
 
Вот муку на пироги
 
мерят полной мерой —
 
Так-то мне пируется
 
с щедрою Венерой.
 
 
 
Три отрадных месяца
 
был я при богине,
 
Данью достодолжного
 
чтя ее святыни;
 
Днесь иду в дальнейший путь
 
с праздною сумою,
 
Быв от мук богинею
 
исцелен самою.
 
 
 
Всех пусть добрых юношей
 
речь моя научит:
 
Если стрелы страстные
 
сердце ваше мучат —
 
Пусть единой из Венер
 
тело препоручат,
 
И целенье скорое
 
от нее получат.