Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов

* * *
 
 
Чтоб стих вдохновенно звучал,
 
Запомните, песен творцы:
 
В любви им ищите начал,
 
Любовью скрепляйте концы.
 
Если конца я не знаю,
 
Песни я не начинаю:
 
К радостям прежде мечтанье зовет,
 
Только потом пониманье придет.
 
 
 
Любовь я и радость познал,
 
Но, словно добычу скупцы,
 
От глаз любопытных скрывал,—
 
Охочи болтать наглецы.
 
Я ж без конца и без краю
 
Донну свою почитаю,
 
И, повредить ей страшась наперед,
 
Прежде раскрыть опасался я рот.
 
 
 
Но стал я хитер и удал,
 
Молвы не страшны мне гонцы:
 
Сам разум спасенье мне дал —
 
Меня произвел во лжецы.
 
Я пересказчиков стаю
 
Сказочками угощаю.
 
Мне эта ложь не в укор, не в зачет,
 
Если от Донны позор отвлечет.
 
 
 
Гнусней не найдется нахал,
 
Чем наши злословы-глупцы:
 
О чем я тихонько вздыхал,
 
Звонят они, как бубенцы.
 
Я от досады сникаю,—
 
Им-то отрада какая?
 
Тайну другого пусть каждый блюдет,
 
В душу чужую свой нос не сует.
 
 
 
Я Донну б к отваге призвал,
 
И струсят тогда наглецы,
 
И пыльный злословия шквал
 
Не бросит в нее ни пыльцы.
 
Робость у донн презираю,
 
Смелой я сердце вверяю.
 
Злобных моих ненавистников сброд
 
Скоро ль от зависти весь перемрет?
 
 
 
Копье смертоносно метал
 
Пелей, говорят мудрецы,
 
Но тот же металл исцелял,
 
Тогда оживали бойцы.
 
Я ваши губы лобзаю —
 
Сердце себе я терзаю.
 
Ранено сердце — тоской изойдет,
 
Только от вас исцеления ждет.
 
 
 
Я Донны милей не знавал,
 
Признаюсь вам без хитрецы.
 
Лица так прекрасен овал
 
Что смолкли без дела льстецы.
 
 
 
В очи взгляну — утопаю,
 
Речи — в восторге впиваю.
 
Все в ней прелестно, все в плен нас бере
 
Равных ей нет! Не слепой же я крот.
 
 
 
Донна! Я вас величаю —
 
Навеличаться не чаю.
 
Кто же Отрадой Очей не сочтет
 
Ту, чьих достоинств никто не сочтет! 
 
 
* * *
 
 
Все зеленеет по весне,
 
Все ждет цветения садов.
 
Ночами в свежей гущине
 
Не молкнет пенье соловьев.
 
 
 
Но хоть мила краса апрельских дней,
 
А Донна, та — самой весны милей.
 
Повсюду радость вешпяя светла,
 
Но свет любви затмить бы не могла.
 
 
 
И все ж, с собой наедине,
 
Я в забытьи несвязных снов:
 
Я не очнулся бы вполне,
 
Сам став добычею воров!
 
 
 
Увы, Любовь, ведь ты меня сильней,
 
Нет у меня защиты, пожалей!
 
Пока моя погибель не пришла,
 
Ты б Донну покорить мне помогла!
 
 
 
Пред нею не хватает мне
 
Ни сил, ни смелости, ни слов.
 
А между тем я весь в огне:
 
Взгляну ль на блеск ее зрачков —
 
 
 
И в восхищенье кинулся бы к ней.
 
Да страх берет: та, что красой своей
 
Лишь для любви назначена была,
 
В любви и холодна и несмела.
 
 
 
Держусь покорно в стороне
 
И молчаливо ждать готов,
 
А в сердце, в самой глубине,
 
Не замолкает страстный зов.
 
 
 
Ей и без слов он ясного ясней.
 
Как быть со мною — ей самой видней:
 
Порой она гак ласкова, мила,
 
Порой строга: молва людская зла!
 
 
 
Нет злости в детской болтовне,
 
Эх, знать бы чары колдунов,
 
В младенца бы по всей стране
 
Был каждый превращен злослов!
 
 
 
Тогда бы Донна стала веселей,
 
Живей — глаза, уста — еще алей.
 
Да что уста! Вся стала бы ала
 
От жадных поцелуев без числа.
 
 
 
Вот бы застать се во сне
 
(Иль сне притворном) и покров
 
С нее откинуть в тишине,
 
Свой стыд и робость поборов!
 
 
 
Нам с вами, Донна, нужно стать ловчей,
 
Чтобы не упускать таких ночей,
 
Чтоб наконец любовь свое взяла,—
 
Ведь юность не навеки расцвела.
 
 
 
С трусихой Донна наравне,
 
Коль после ласковых кивков
 
Твердит уныло о возне
 
И происках своих врагов.
 
 
 
Чушь! Ты глаза им отвести умей
 
Лишь на другого из своих гостей.
 
В такой уловке я не вижу зла:
 
Ведь ласки мне бы Донна припасла!
 
 
 
Гонец мой! Мне грозит ее хула,
 
Но все сказать не смею без посла! 
 
 
* * *
 
 
Дням пасхи каждый рад.
 
Листвой оделся сад,
 
А луг цветы пестрят.
 
Расправив свой наряд,
 
И в честь любви услад
 
Все песенки звенят —
 
Лишь у меня звучат
 
Они на грустный лад.
 
 
 
Сеньоры, бросьте взгляд:
 
Мне за любовь дарят
 
Награду из наград —
 
Коварства горький яд!
 
А Донну я стократ
 
Нежней люблю, чем брат,
 
И к ней мечты летят,—
 
Мечтами я богат!
 
 
 
Немало и скорбел
 
И много бед терпел,—
 
Но в том лишь преуспел,
 
Что их стерпеть умел.
 
Хоть есть любви предел,
 
Его я одолел,
 
Пред Донной чист и бел.
 
Лукавить — донн удел!
 
 
 
Я с детства пламенел
 
К той, без кого б коснел
 
Среди житейских дел.
 
За годом год летел,
 
А я не охладел.
 
Пускай я с ней несмел,
 
В любви не преуспел,—
 
Я б старость ей согрел.
 
 
 
Увы, зачем нужна
 
Мне жизнь, когда она —
 
Без той, чья белизна,
 
Как первый снег, нежна?
 
Мне радость не дана
 
Быть с ней на ложе сна
 
Иль в роще, где весна
 
Господствует одна.
 
 
 
Для Донны грош цена
 
Любви, что столь сильна:
 
Мол, в том моя вина,
 
Что страсть моя видна.
 
Вот так награждена
 
Всей страсти глубина.
 
Пусть Донна и скромна,
 
Но скромность тут грешна!
 
 
 
Гадать нет больше сил,
 
Вам мил я иль немил,
 
И срок уж наступил,
 
Чтоб тот, кто вам служил
 
И вас одну любил,—
 
Ваш поцелуй испил.
 
Хоть дар сей вам претил,
 
Но щедрость бы явил.
 
 
 
Взор Донны нежен был.
 
Он ласку всем струил,
 
И вдруг мой страстный пыл
 
Его оледенил!
 
Зачем же он манил?
 
Зачем же отстранил,
 
Едва лишь покорил?
 
Теперь мечта — без крыл!
 
 
 
Очей Отраду чтил,
 
Ей песни посвятил,—
 
Я только этим жил —
 
А то б мне мир постыл.