Стрекоза для покойника

— Насмотрелась? — засмеялась Муня, отпуская ее пальцы.
Лука открыла глаза. Мир без великолепия потайных цветов показался скучным и пустым.
— Ты всегда так видишь? В смысле… постоянно?
— Нет, конечно. Только, если сосредотачиваюсь. Моя мама, например, может делать это мгновенно и видит глубже, чем я! Я ведь только учусь…
— Учишься? — вытаращилась Лука.
— Конечно. Мама учит. Женщины рода Прядиловых издревле считались знатными ворожеями. Но ворожея, гадалка — просто глупые названия, данные людьми, не ведающими, о чем судят. На самом деле мы — Видящие.
— И я? — выдохнула Лука.
Муня покачала головой.
— Нет, ты — другая. При определенном навыке будешь видеть что-то, из того, что вижу я. Но, скажем, предсказать смерть или скорую беременность не сможешь.
Лука почесала в затылке и вновь открыла пачку. И задала самый главный вопрос:
— А кто я?
К ее удивлению, подруга пожала плечами.
— Я пока вижу у тебя Дар… Неслабый такой Дар! Но как он себя проявит, не знаю!
— А какие еще есть ведьмы? Кроме Видящих? Парни, что, тоже ведьмы?
Муня засмеялась.
— Парни — колдуны, но, помни, это просто слова. Мы все — хранители. Среди нас есть медиумы, что общаются с душами мертвых. Юля с Олей Всеславские — потомственные медиумы, между прочим. Есть стихийники — управляют силами природы. Целители — лечат болезни на тонком плане бытия, не прибегая к лекарствам. Саня — потомственный целитель. Когда начнет практиковать, наверняка, пациенты у него будут только женского пола… — Муня хихикнула и продолжила: — Алхимики — изобретают и производят различные зелья, которыми мы пользуемся. Димыч, вот, алхимик. Ужасно умный парень, между прочим! Его прапрадед служил еще у Алексея Михайловича!
— У какого Алексея Михайловича? — нахмурилась Лука.
— У какого… У Романова, ясное дело. У Божиею милостию Великого Государя, Царя и Великого Князя, всея Великия и Малыя, и Белыя России Самодержца Московского, Киевского, Владимирского, Новгородского, Царя Казанского, Царя Астраханского, Царя Сибирского, Государя Псковского и Великого Князя Литовского, Смоленского, Тверского, Волынского, Подольского, Югорского, Пермского, Вятского, Болгарского и иных, Государя и Великого Князя Новагорода Низовской земли, Черниговского, Рязанского, Полоцкого, Ростовского, Ярославского, Белоозерского, Удорского, Обдорского, Кондийского, Витебского, Мстиславского и всей Северной страны Повелителя, и государя Иверской земли, Карталинских и Грузинских Царей, Кабардинской земли, Черкасских и Горских Князей, и иных многих государств и земель, восточных и западных, и северных, отчих и дедовых, и наследника, и Государя, и Обладателя.
Сигарета выпала из пальцев Луки.
— Ты как все это помнишь? — спросила она.
Факт службы предка Димыча у Алексея Михайловича не так поразил ее, как царские титулы!
Муня снова засмеялась.
— Ну, во-первых, родную историю надо знать, подруга! А, во-вторых, я на истфаке учусь! А ты?
— А я — на метеоролога, — неохотно призналась Лука. — Туда конкурс был самый маленький!
— Ух ты! — восхитилась Муня. — Будешь погоду предсказывать?
Лука усмехнулась.
— Хоть сейчас: завтра выпадет снег!
— Сдурела? — зябко поежилась та. На продуваемой ветром крыше было холодно. — Середина октября!
— Пойдем вниз? — Лука выкинула сигарету. — Хочу поближе посмотреть на этих… — она чуть было не сказала чудаков, но вовремя опомнилась: — …хранителей!
— Подожди! — остановила Муня. — То, что я рассказала — информация не для обычных людей. Именно об этом будет сказано в Соглашении о конфиденциальности, которое тебе даст Антон. И пока ты не разбираешься, кто есть кто, лучше об этом болтать только с теми, о ком тебе точно известно!
— Да я только с тобой… — растерялась Лука. — Вот почему он уточнял про ночную смену, да?
— Да. Днем клуб работает как обычный бар, с бизнес-ланчами, деловыми ужинами и подобной ерундой. А с девятнадцати ноль-ноль вход только по спецприглашениям и после контроля штатных Видящих. Простых посетителей здесь не бывает.
Идя за Муней вниз по лестнице, Лука вдруг подумала, что на перепутье между обыденной жизнью и существованием, полным чудес, надо бы позвонить брату! Он, говнюк, конечно, психовать не будет по ее поводу, но попереживает. А для человека в постоперационной палате это — не самое лучшее времяпровождение.
— Я сейчас! Брату позвоню только! — сказала она перед входом в зал, откуда доносилась музыка.
Кивнув, Муня направилась к друзьям.
Лука отошла в угол холла и набрала Артема, наблюдая за двумя дюжими охранниками в строгих костюмах, проверяющими наличие спецприглашений у гостей, и стоящую рядом с ними немолодую элегантно одетую даму. Дама дежурно улыбалась входящим, но стоило ей повести бровью, как охранники смыкали строй и, дружно извиняясь, говорили, что мест нету!
— Бляхамуха! — раздался в смартфоне голос брата. — Ты, мля, сестрица, обалдела совсем? Предки землю жрут, чтобы тебя найти!
— Тем…
— Ты бы хоть на звонки отвечала, что ли? Или боишься, они тебя по навигатору отловят и под конвоем домой привезут?
— Тем…
— Ты…
— АРТеМ!
— Ты чего орешь?
— Послушай… они тебе ничего не рассказали?
— Нет… А должны были?
Лука вздохнула так, будто собиралась окунуться в прорубь с ледяной водой.
— Мать мне сказала вчера, что я приемная дочь… Они меня из детдома взяли.
Голос предательски дрогнул. И мать — не мать. И брат — не брат… Сейчас скажет, я так и думал, прости-прощай!
В трубке надолго повисло молчание. Лука собиралась уже сбросить вызов, как услышала непривычно ласковый голос брата:
— Ты это… Не расстраивайся, слышишь? Нервный срыв у нее был сегодня, у мамы… Отец рассказал. Пришлось скорую вызывать даже. Подумаешь, детдом… Мало, что ли оттуда детей берут? Ты, хоть и уродка, но моя сестра! Такой и останешься!
Сглотнув слезы, Лука уточнила:
— Уродкой или сестрой?
— Сестрой! — твердо ответил Артем. — Позвони отцу, а? Если с мамой не хочешь говорить?
— Не могу, — покачала головой она. — Ты скажи им сам, что со мной все в порядке, меня друзья из универа приютили на время. И что работу я уже ищу…
— А как же учеба? — удивился брат.
— Придумаю что-нибудь! — отмахнулась Лука. — Сам-то как? Не лучше?
— С утра-то? — хохотнул Темка. — Неа, не лучше. Отец сказал, мотороллер вдребезги, потому что на него машина из другого ряда наехала. Ладно, переживем как-нибудь, да?
По голосу было слышно, как сильно он расстроен.
— Конечно, переживем, придурок! — прикрикнула на него Лука. — Не сомневайся. Я тебе завтра позвоню, договорились?
— Договорились!
В трубке зазвучали гудки. Она улыбалась, слушая их… Уже не одна! Родственные узы важнее кровных — вот это откровение!
И вдруг чья-то тяжелая ладонь больно-пребольно шлепнула Луку по заднице. Так, что даже слезы брызнули!
Она развернулась и увидела высокого привлекательного брюнета с недобрым прищуром в карих глазах… Точнее, прищур был радостным — для самого брюнета, а вот окружающим явно не предвещал ничего хорошего.
— Офигел, орангутанг? — воскликнула Лука. — Больно же!
— А ты страстная! — беззастенчиво кладя ладонь ей на грудь, ухмыльнулся тот. — Новенькая? Неинициированная? Пойдем со мной — и ты познаешь райское наслаждение!
Луке неожиданно стало смешно. После произошедшего вчера ночью многие вещи в жизни стали более важными, чем раньше, а другие, наоборот, потеряли цену.
— Отвали от меня, баунти, — фыркнула она и сбросила его руку, — не умеешь знакомиться с девушками — не начинай!
Обошла его и направилась в сторону входа в зал, но была грубо сграбастана и прижата к стене тяжелым горячим телом.
— Никуда ты не пойдешь, птаха, — дыша ей в лицо, сообщил незнакомец. — Если Найджел тебя выбрал, ты идешь с ним!
— Найджел? — Лука старательно отворачивалась от жестких губ, отправившихся гулять по ее лицу. — Это еще что за член?