Игра отражений (СИ)
И снова уверенная ладонь поглаживала, ласкала, и ее было мало, так мало, что хотелось или заорать, или бесстыдно предложить себя уже, раздевшись целиком. Доминико не дал сделать ни того, ни другого, прикрыв его рот ладонью и не отняв ее, когда Кристиан вцепился в его пальцы зубами.
— Делаем ставки, господа, как быстро я сойду с ума, — хрипло пробормотал Кристиан.
— Тс-с, все хорошо. Потерпи немного, — сагранзец укрыл его, снова уложив в постель. — Я люблю тебя, и все у нас будет, совсем скоро.
— Ага, а в первую брачную ночь я буду совсем не так себя вести…
— Кристо, ты — это ты, в какой бы ипостаси не был. Ты просто не понимаешь, как искушаешь без слов, одним взглядом и движением веера, когда ты — она. И сейчас, как думаешь, легко ли мне сдерживаться? А легко ли понимать, что я хочу тебя, хотя никогда в жизни не испытывал влечения к мужчинам?
— Понимаю, это нелегко, наверное. Осталось совсем немного…
— Да, меньше недели, Кристо. Потерпи, хорошо? — Доминико наклонился к нему, поцеловал. В глазах жажда мешалась с волей в кошмарный коктейль, приправленный еще и болью. Кристиану стало стыдно: он ведь старше, а силы воли совершенно никакой. Ну как же так?
— Потерплю. Иди сюда… Ближе… Еще ближе…
— Кристо! — а голос дрогнул, сорвался на низкий рык голодного зверя.
Дразнить льва? Пожалуй, на такое способен только сумасшедший граф Сент-Клер. Но ему можно, он же сумасшедший, решил Кристиан. Пальцы подрагивали, как у ростовщика при виде груды золота, от алчности и желания немедленно изучить на ощупь все, абсолютно все! И это же не считается нарушением правил. Ну, то есть, попадает под категорию «ничего между нами не было». А ощупать жениха необходимо, ознакомиться с желанным телом.
«Видеть-то уже видел, правда, так и не рассмотрел как следует, идиот».
Жесткие курчавые волоски щекотали ладонь, их поросль тонкой дорожкой начиналась от ровной пупочной впадинки и уходила под шнуровку узких бриджей, натянувшихся над пахом внушительным горбом. Бедняга Доминико! Кристиан разобрался со шнуровкой бриджей. Жениху следовало помочь, чем быстрей, тем лучше.
— О, Мадонна!
— Ого…
Тихие возгласы слились в один. Кристиан подумал, что, черт возьми, он почти сочувствует и Доминико, и себе-Кристине — в первую брачную ночь обоим придется нелегко.
— Ладно, немного терпения и ласки…
Сейчас же понадобилось совсем немного этой самой ласки — юноша крепко закусил ребро ладони, выгнувшись под чужой рукой, редко, но сильно вздрагивая, щедро выплескивая густое семя. Кристиан снова его поцеловал, легко, ласково. Повисло молчание, но на удивление уютное. Он слушал успокаивающееся дыхание жениха, вдыхал смешавшийся запах их семени, непривычно-терпкий и чем-то напоминающий все тот же любимый миндаль… или яд. Было тепло и спокойно. А еще так убаюкивающе, хотя спать совершенно не тянуло. Нужно было бы привести себя в порядок, одежду. Но они не двигались, просто лежали рядом, соприкасаясь висками, растрепанные кудри Доминико щекотали Кристиану щеку и шею.
— Так хорошо. Мой теплый сонный лев.
— А ты похож на абиссинского кота, я только сейчас вспомнил, как же называется эта порода, — улыбнулся Доминико. — Такого… дымчато-персикового.
— Мяу, — гордо отозвался Кристиан, укладываясь поуютней. — А я честно пытался сменить ипостась, позеленел и решил не мучиться.
— И правильно. Боюсь, стюардам было бы невдомек, откуда в каюте лорда взялась леди, — Доминико властно пригреб его к себе под бок, обнимая тяжелой рукой. — Можно, я чуть-чуть подремлю?
— Подремли, я тоже поваляюсь, как ленивая, породистая пушистая скотина.
— Угу… под боком у беспородного львенка, — пробормотал Доминико, закрывая глаза и проваливаясь в сон.
Львенок был куда породистей кота, но об этом Кристиан умолчал, пристроился в тепле и счастье. И задремал.
====== Глава двенадцатая ======
— Дорогой, ты уверен?
— Ты что, нашего сына не знаешь? Думаю, это будет лучшим выходом.
— Но так скоро…
— Mi caro, он уже вырос, и ты прекрасно знала, что так будет. Напиши этим родственникам нашей будущей… Diablo, до сих пор не могу понять, жена или муж будет у Нико?
— Супруг, дорогой, изначально это был мальчик, — кротко повторила герцогиня. — Надеюсь, ты будешь очень радушен, когда он прибудет.
— Надеюсь, он не будет похож на типичного сушеного аристократишку с Островов, — герцог Саматти снова заходил по кабинету, похожий на грозного черногривого льва. Да уж, сын удался в него и статью, и внешностью, и характером, взяв от матери лишь немногое, но очень важное: терпение и упорство.
— Как бы не выглядел лорд Сент-Клер, он — избранник нашего сына. И только это должно быть важно по-настоящему.
— Я не о внешности сейчас говорю, — отмахнулся герцог. — Однако утешает то, что он согласился приехать с Нико. Значит, не считает, что за Атрейским морем только неотесанные варвары. Ну, или готов передумать, когда увидит.
— Их семья была одной из самых древних на Островах, основатель рода когда-то сражался бок о бок с первым королем, но отказался от почестей и титулов, род Сент-Клер получил графство только при сыне первого лорда. Так что не думаю, что потомок Сент-Клеров способен передумать только из-за того, что ты нарычишь на него как голодный хищник.
— Люди мельчают, — пожал плечами дон Альери, — со временем. Обещаю сначала внимательно рассмотреть его, а потом рычать. Милая, так ты напишешь? Мой почерк вряд ли разберут, ты же знаешь.
— Конечно же, напишу, самым красивым почерком, — успокоила она мужа. — Что именно ты хотел бы передать им? Приглашение на свадьбу?
— Да, пусть собираются и выезжают. Уверен, что Доминико не станет тянуть четыре года. Хотя я не сомневаюсь в нашем сыне, он вполне может и подождать.
По каменной мозаике снова зацокали подбитые сталью сапоги герцога, когда тот принялся ходить вдоль полок с книгами. Вот же напасть, почему его так тревожит то, что его малыш Нико выбрал себе в супруги не совсем человека? Неужто сказалась кровь? У самого дона Альери она проявилась только полным иммунитетом к ядам, что было очень кстати. У его сына же, кроме этого таланта, было что-то еще. Отчего кровь малефис с течением времени не ослабела, а усилилась, он не знал.
— Он — вполне. Но вряд ли столько станет ждать его избранник. Милый, успокойся. Что тебя так тревожит? Ведь Нико тоже не совсем обычен, неудивительно, что одна легенда разыскала другую.
— Это и тревожит. Какими будут их дети? Ты знаешь, чего семье Саматти стоило в свое время отвратить гнев Церкви. Сейчас эти черные крысы слабы, но только потому, что брат прислушивается ко мне, а не к ним. Но я не вечен.
— Думаю, что дети будут любимыми, — герцогиня взглянула на него. — Я вышла за тебя замуж, зная, что дети родятся не совсем людьми, но я хотела этого ребенка и нашу семью. А теперь ты отказываешь своему сыну в счастье, лишь потому, что он выбрал Двуликого?
— Нет, Белла, конечно же, нет, — он в два шага приблизился, обнял ее за плечи широкими ладонями. — Но ты уверена, что это такое же чувство, как у нас?
— Пока что нет, — призналась она. — Но думаю, если двуликий решился открыть тайну, он, как минимум, доверяет Нико. И не пугается его прекрасных глаз.
— Как и ты не испугалась моих, — герцог склонился к ней, хрупкой, как нежная лилия. До сих пор не верил, что эта девочка-женщина выносила троих его детей. Дочери тоже взяли от нее немного — насыщенно-синие глаза, чуть вздернутый носик, да крохотные родинки над бровью: у Долорес — над правой, у Беатриче — над левой.
— Ну как можно было испугаться такого чудесного взгляда? К тому же, ты так ухаживал… — герцогиня поцеловала мужа.
— Да уж, вломился в ваш сад, распугав всех соловьев, обнес чей-то розарий… И украл тебя, когда получил от ворот поворот, — хохотнул тот, подхватывая ее на руки. Если бы это видел Кристиан, он не сомневался бы, откуда у его жениха эти замашки. Точно такие же жесты, такая же буйная грива, лишь слегка сдерживаемая лентой на затылке, та же ленивая грация, словно у сытого хищника.