Игра отражений (СИ)

— Поспишь? — Доминико медлил, хотя ему было уже просто больно от непроходящего возбуждения.
— Да, — глаза уже не открывались, хотя Кристиан силился разомкнуть казавшиеся каменными ресницы.
— Тс-с, спи. Я люблю тебя, Кристо.
Доминико легонько коснулся его век и губ поцелуями и сбежал, чтобы в своей каюте еще влажной ладонью яростно ласкать себя, шепча имя — «Кристо… Кристо-о-о», и не понимать, кого имеет ввиду, Кристиана или его женскую ипостась.
Кристиан в этот раз спал спокойно и никакими мыслями не мучился. А проснулся с улыбкой, вспоминая, что снилось нечто хорошее, только не помнил, что именно. И еще не помнил, почему уснул одетым. Ну, почти одетым. Но потом память стала возвращаться, заставляя краснеть. Все-таки, он очень распущенное существо. Но каков Доминико! Ох, если он будет таким в их первую брачную ночь… Это будет счастливейшая ночь в жизни Кристиана. Если, конечно, он снова не уснет позорно после оргазма, и если этот самый оргазм не наступит через пять минут ласк. Главное теперь — дожить до этой самой свадьбы и первой ночи в обстановке постоянного соблазна. Он даже подумал, что согласен терпеть качку в облике Кристины, по крайней мере, не будет так ужасно стыдно, что брюки или панталоны трещат по швам в гульфике. И, к тому же, страдания отвлекут от мыслей о Доминико. Кристиан поднялся, приготовил себе платье, перекинулся и стал одеваться, верней, сил хватило лишь натянуть платье и залечь на койку.
Через час он сдался: лучше стыд, чем смерть от морской болезни. Кажется, немного штормило, и корабль раскачивался сильнее, чем он мог выдержать в женской ипостаси. Так что волей-неволей пришлось возвращаться. Кристиан решил, что ему скучно в одиночестве смотреть на волны, и пошел проведать Бекки. В каюте, отведенной для нее, обнаружились все трое слуг: кажется, Анхель собирался соблюдать хоть минимальные приличия, используя Уолтера, как «меч чести». Хотя сплетникам хватило бы зрелища того, как Бекки, невнятно причитая, полуобнаженной валяется на койке, а сагранзец колдует над маленькими круглыми сосудами, каким-то образом прикрепляя их к ее спине.
— Э-э-э…, а что вы делаете? — удивился лорд Сент-Клер, ни разу еще не видевший, как ставятся банки.
 Анхель объяснил.
— А у вас не в ходу такие средства, дон Кристиан?
Кристиан покачал головой, пожелал Бекки скорейшего выздоровления и выразил надежду, что лечение поможет ей:
— Если это тебя утешит, малышка Бекки, у леди Сент-Клер тоже морская болезнь, а при ее зеленых глазах оттенок кожи становится вообще чудесно-изумрудным.
— О-о-о, мои соболезнования… ай!.. леди Кристине. Ай! Да сколько ж можно?!
— Еще три, и все. Потерпи, красотка.
— Пятнистая буду, как жаба!
— Ну, а кто видит твою спину под платьем? — резонно возразил Кристиан.
— Никто не увидит, но мы втроем будем знать, что там синяки, — упрямо насупилась девушка, сразу став совсем ребенком. Простуженным, да еще и страдающим от качки. Хотя средства Анхеля все же помогали.
— Синяки пройдут, — Кристиан и уговаривал ее как ребенка. — Они же не навсегда.
— Только потому и не визжу, — призналась Бекки. — Хотя это немного больно и страшновато поначалу. А еще этот отравитель обещал насыпать мне в чулки горчицы! — наябедничала она на Анхеля.
— Не в чулки, а в теплые носки, чтоб прогрелись ноги, — открестился тот.
— Ну, думаю, что вряд ли Анхель что-то сделает тебе во вред. И потом, разве ты не хочешь приехать в Сагранзу уже здоровой? Или ты решила заразить еще и меня, чтобы мы дуэтом чихали и кашляли на гостеприимных хозяев?
— Ой, нет, милорд, конечно же, нет!
— Тогда не хнычь, как дитя. Потерпи, скоро выздоровеешь.
Бекки уткнулась в подушку, решив, что немного потерпеть все-таки стоит. В самом деле, плохо будет приехать больной.
— Пойду прогуляюсь, — Кристиан направился к двери. — Полюбуюсь на море.
— Только осторожнее, дон Кристиан, — вскинулся Анхель, гасивший лучину. — Шторм довольно силен, это просто «Королева Августа» так велика, что качка почти не чувствуется.
— Обещаю, что меня не смоет в объятия стихии, — отозвался лорд.
Но, стоило сделать шаг за дверь, отсекавшую от коридоров первого класса верхнюю палубу, как он пожалел о своих опрометчивых словах. Было холодно — мгновенно замерзли руки и лицо, застучали зубы. И мокро — через леера то и дело перелетали пенные брызги.
— Ладно, утренний моцион отложим до лучших условий.
— Кристо! — навстречу почти бежал Доминико, на лице сагранзца была тревога. — Ты сумасшедший! Собрался познакомиться с… обитателями глубин сам?
— Нет, что ты, я ведь даже не вышел на палубу.
— Море непредсказуемо, Кристо. И ты замерз. Идем немедленно, я прикажу подать горячего чаю и твоих любимых пирожных.
— Откуда здесь мои любимые миндальные пирожные? — удивился лорд, следуя за женихом.
Тот только усмехнулся: за деньги даже среди моря может отыскаться и миндаль, и все прочее, что требуется для приготовления пирожных, а кок — совершенно случайно — может пустить одного из пассажиров в свое царство котлов и поварешек. Ненадолго.
Кристиан сразу вцепился в пирожное.
— М-м-м, божественно. Обожаю миндаль.
Похоже, придется Валенсо тоже кое-чему поучиться у Уолтера, подумал Доминико, в очередной раз подливая жениху в чашку крепкий терпкий напиток и укрывая его плечи одеялом. Кристиан, поглощающий любимое лакомство, жмурился, слизывал крошки с губ, и вообще выглядел очень довольно. Доминико вспомнил: так иногда выглядела мама, когда отец делал ей какой-нибудь милый сердцу, пустячный сюрприз, ничего не стоивший герцогу Саматти, но дорогой ей, как напоминание о чем-то в прошлом.
— Доминико, а ты почему не ешь? Тебе не нравятся пирожные? — спохватился Кристиан.
— Нравятся, но эти были приготовлены специально для тебя, — улыбнулся юноша. — Хотя я предполагал вручить их тебе после завтрака, а не вместо.
— Я поделюсь, я же столько не съем.
На блюде сиротливо лежали три пирожных, а Кристиан впечатления сытого человека не производил. Доминико взял одно, отломил кусочек хрустящей выпечки, подумал и поднес к губам жениха, словно корм к клюву птенца. Молча, только улыбаясь немного лукаво. Кристиан взял этот кусочек, еще и слегка прихватил пальцы Доминико, шаловливо лизнув. Чертей в серых глазах прибавилось. В эту игру в поддразнивания можно играть и вдвоем, а Доминико вчера понравилось… все понравилось. И даже то, что удалось сохранить хладнокровие до собственной постели.
— Кар… Или что там говорят голодные птенцы? — Кристиан явно не собирался питаться сам.
— Обычно они просто пищат, — сказал Доминико и положил ему в рот еще кусочек пирожного, позволив лизнуть кончики пальцев и ими же приласкав губы, якобы снимая крошку.
Так пирожные на порядок вкуснее, решил Кристиан. Все три бесследно исчезли в нем, и самым сладким для графа оказался приправленный поцелуем последний кусочек. Доминико тут же сгребли в объятия, собираясь целоваться до заката, как минимум. Вспомнился парк, лабиринт и вопрос, заданный Доминико: «Здесь о поцелуях можно забыть?» — «Поцелуи не считаются причиной немедленной свадьбы». Сейчас так хотелось, чтобы они считались! Они же на корабле, капитан имеет право обвенчать пару немедленно. А в багаже есть платье Кристины, цвета слоновой кости, почти что свадебное… Нет, так нельзя… Ну, просто нельзя. Нужно испросить благословение родителей Доминико, пригласить и дождаться дядю с тетей… Какой же он эгоист, все-таки, привыкший получать все и сразу, даже странно.
И опять ноги сами направились к постели, вкупе со всем телом и Доминико в объятиях.
— Это не я такой похотливый, это ты такой прекрасный.
— Охотно верю.
«А как глаза-то горят, Боже, словно лунный свет».
— Помочь тебе, Кристо?
«Ты ведь тоже хочешь, это видно, это чувствуется, даже не надо трогать руками, достаточно прижаться плотнее».
— Да, мне очень нужна твоя помощь.
«И надо перестать так глупо улыбаться! Боже, я как кот, которого кинули в тазик сливок… с миндалем…».