Шоколадное сердце Кондитера (СИ)

— Тебя не устраивает только то, что он может быть низким или старым? — засмеялся Максим от выражения ее лица.
— Я ведь серьезно, — насупилась девушка.
— Я знаю, — выдохнул парень, ощущая укол вины перед фрейлиной. — Когда я заключал с Трюфелем контракт, то ничего не знал ни об этом мире, не о том, какие последствия последуют после нашей встречи.
— А если бы знал, заключил бы контракт? — спросила Лида, видя, как при попытке ответить он на секунду запинается.
— Какая теперь разница? Даже если я разорву его, семья Трюфеля обратно его не примет.
— У него есть братья или сестры?
— Младший брат, кажется. Он-то теперь и возглавит семью, когда придет время.
— Ясно…
Разговор опять завершился, а в комнате повисло напряженное молчание. Говорить им было не о чем: ни общих друзей, ни общих интересов, кроме кондитерского дела, о котором Лида говорить сейчас не хотела.
Он пробудет в городе еще два месяца, подумала она, глядя на притихшего юношу.
— Приют закроют в конце августа?..
— Да.
— Тебе ведь семнадцать, так? Ты еще учишься в школе?
— Перешел в одиннадцатый, — ответил Максим. — А ты?
— Так же. На год раньше в первый класс пошла.
У нас два года разницы, а мы бы могли учиться в одном классе, подумала Воздушная, жалея о том, что одноклассниками им теперь не быть. Маринка бы обрадовалась, не то вся школьная красота, по ее мнению, уже выпустилась.
— Чего ты на меня уставилась?
— Думала, что было бы неплохо учиться вместе, — сказала правду Лида, удивляя Горького своим честным ответом. — Было бы куда интереснее, чем сейчас.
— Что, — хмыкнул Максим, — друзей совсем нет?
— Представь себе, есть, — сказала девушка, коварно улыбнувшись. — Но если бы ты после занятий подрабатывал в кофейне, на тебя можно было бы скидывать сумку с учебниками и сменку. Не-то тяжко как-то. Особенно если физкультура в расписании стоит.
— Так ты все-таки ходишь на физру? А по канату лазать так и не научилась?
— Кто ж знал, что это умение мне понадобится? Я в джунгли не собиралась, — развела руки в стороны девушка.
— Всему надо учиться. А сумку со сменкой на парня своего скидывай, когда таковой появится, — ухмыльнулся Максим и сразу же отвернулся от девушки, когда встретился с ней взглядами.
Лида стыдливо опустила голову, прикусывая собственный язык.
Как разговор вообще на такую тему перешел?! Лучше уж молчать.
Но молчать им пришлось недолго. Вернувшийся Зефир быстро выпроводил Горького из комнаты Лиды, подмечая про себя, что парень ему ничего не ответил, и вовсе был рад исчезнуть из, как ему стало казаться, тесного помещения.
Воздушная просидела в спальне до самого ухода покровителя поздним вечером, перед тем, как лечь спать. Больше никто к ее комнате не приближался, и подслушивать ее разговоры не стремился. Но Лида все равно сообщила Пастиле об уходе Ириски, и фрейлина обещала узнать, что заставило девочку покинуть свой импровизированный пост.
Обычно не имевшая привычку просыпаться посреди ночи Лида открыла глаза ровно за секунду до того, как ее вытащили из кровати, с силой зажимая рот, чтобы она не закричала.
Ч-что происходит?!
Девушка пыталась вырваться, брыкаясь, пинаясь и громко мыча в ладонь похитителя, надеясь, что хоть кто-нибудь во дворце услышит шум, начавшийся тихой ночью. Но ни в первом коридоре, по которому ее волокли, ни во втором, никого не было.
Ни слуг. Ни стражников.
И даже звук разбившейся вазы, за которую она успела схватиться, не сумел привлечь внимание обитателей дворца.
— Кто ниб!.. — попыталась выкрикнуть она, когда почувствовала ударивший в ноздри резкий запах.
А после она вновь заснула.
========== Глава 14. Заплутавшее сердце кондитера. ==========
Благодаря тому, что Лайм не поленилась разузнать ради нее кое-какую информацию, Лида не испугалась того места, в котором очнулась. Оно не вселяло страха, а аккуратно сложенная рядом стопкой одежда и вовсе вселяла в девушку уверенность в том, что ничего смертельно-опасного не произошло. Во всяком случае, Воздушная ни разу не слышала о том, чтобы похитители снабжали своих жертв одеждой, выкрадывая их ночью из постелей.
Спасибо, что без штанов не оставили, подумала она, быстро одеваясь. Вот смеха-то было бы, если бы мы все в таком виде встретились.
В том, что она была в лабиринте, выстроенном из высоких, живых изгородей, Лида не сомневалась. Листочки на аккуратно подстриженных кустах были мягкими и гладкими, а не холодными и шершавыми. Кусты определенно были настоящими и подпитывались землей, из которой росли.
Это место подготовили для проведения финала. Вот только…не припомню во дворце такого лабиринта, оглядываясь, подумала она.
Девушка всегда считала, что выбраться из столь запутанного места проще простого — залезь на ограду и поищи выход. Но на деле оказалось, что забраться на изгородь невозможно. Тонкие кустовые веточки сразу же обламывались, стоило ей только попытаться с их помощью взобраться вверх.
Раздвинуть ветки и пройти сквозь них у Лиды тоже не получилось, слишком крепко они переплетались между собой, и чтобы расцепить их, девушке, как минимум, потребовался бы секатор.
Так, я когда-то слышала, что из лабиринта можно выбраться, если левую руку приложить к стене и всегда двигаться именно в левом направлении, вспомнила она о какой-то познавательной передаче, вот только была ли там левая рука, или все же правая, Лида точно не помнила. И там еще было что-то о том, что идти надо от входа в лабиринт, а я вряд ли сейчас рядом с ним…
— Помечать бы хоть как-нибудь места, которые я прошла.
Будь стены в этом лабиринте построены из камня, девушка смогла бы нацарапать на их поверхности направления, по которым двигалась, чтобы не заплутать и не ходить по одному и тому же пути дважды. А то и трижды. Но стены были созданы из растений, с которыми ничего нельзя было сделать.
— Зефир! — выкрикнула Лида имя покровителя, надеясь, что он, как и она, уже в лабиринте. — Максим! Вы здесь?
Розоватый туман, обволакивающий ее ноги, был сладок, как и писал в своих мемуарах Цитрон. Он медленно плыл над землей, мешая девушке видеть дорогу, по которой она ступала. Поэтому, прежде чем делать шаг, Воздушная неуверенно кралась, трогая почву перед собой носком ботинка.
Цитрон называл этот туман «дурманящим», вспомнила рассказ Лайм Лида, углубляясь в лабиринт. Может, это из-за него все «изменились»?
— Зефир, отзовись! — предприняла Воздушная еще одну попытку докричаться до марципанца. — Максим, если слышишь меня, ответь!
Ну что за идиотское испытание?!
Лида шваркнула по земле ногой, на секунду разгоняя туман, и в этот момент перед ее глазами что-то сверкнуло. Присев на корточки, девушка замахала руками, чтобы розоватая дымка исчезла. Под слоем сухой пыли и грязи что-то поблескивало, поэтому Воздушная, переступая через свою брезгливость, стала отряхивать дорожку лабиринта, которая оказалась выложенной большими плитами.
— Так я не по грунту хожу, а по садовым плиткам?
То, что вначале показалось ей лишь одной сверкающей песчинкой, оказалось такими же, как и на дверях покровителей, узорами. Переливавшиеся золотистым цветом углубления в плитах, переплетаясь друг с другом, создавали узор, напоминавший Лиде стрелку.
Если это указатель, девушка взглянула по направлению подсказки, то там должны быть еще.
Так и оказалось. Стрелка за стрелкой указывали ей путь, как она надеялась, к выходу из лабиринта.
— Зефир! Максим!
Это ведь нормально, что я кричу, да? Здесь ведь не должны жить монстры, которые могут напасть на меня, выскочив из-за угла?
— Если слышите меня, расчистите плитки под ногами! На них есть указатели, в какую сторону нужно двигаться!
Все нормально. Даже если этой подсказкой воспользуются Сорбе и Пломбир, нас все равно больше. Сейчас главное объединиться с Зефиром и Максимом. И…ответить на вопросы, вспомнила Лида о том, что писал Цитрон.