Шоколадное сердце Кондитера (СИ)

— Вопросы, которые заставили его смущаться? Чувствовать вину перед друзьями?.. Что это за вопросы такие? — передернув плечами, сама у себя спрашивала Воздушная, подошвой обуви счищая с плиток грязь и идя вперед.
Через некоторое время она вышла из зеленого коридора, оказываясь на просторной площадке, в сердце лабиринта, где росло большое дерево. В его кроне сверкали золотистые прожилки, которые, казалось, текли с верхушки вниз, скрываясь в корнях.
А на самом стволе висело множество плодов продолговатой формы.
Стоп, это же…
Лида осторожно подошла поближе к дереву, которое в ее мире называлось «шоколадным».
— Точно. Теоброма какао. Шоколадное дерево.
Завораживающий вид растения, в высоту уходящего метров на десять, если не выше, вселил в сердце девушки некое умиротворение.
Так красиво, подумала она, рукой дотрагиваясь до ствола.
Золотистая прожилка, встретив на своем пути препятствие, недолго колеблясь, сменила свой маршрут, продолжая стекать вниз в нескольких сантиметрах от ладони девушки.
— Так вот чем наполнены углубления в плитах, — сказала Лида, дотрагиваясь пальцами до золотой дорожки. — Песок в чем-то жидком… Как-будто…смола?
Хотя, не важно, решила она, оглядываясь на вход в коридор, через который пришла.
— Зефир! Максим! Сколько можно вас ждать?!
Лида тяжело вздохнула, не зная, что ей следовало делать дальше.
Эта площадка определенно должна была быть местом сбора, но почему тогда кроме нее ее больше никто не нашел? В чем должен был заключаться третий этап? Какие вопросы ей должны были задавать? И главное, кто будет их задавать?
Я ничего не знаю.
— Ничего не знаю. Не знаю ничего, — ее же голосом произнес кто-то насмешку. — Ничего. Ничегошеньки. Не зна-аю.
— Кто здесь?!
Девушка стала искать шутника, посмевшего смеяться над ней, но она по-прежнему была одна у шоколадного дерева. Туман под ногами становился плотнее, а сладковатый запах теперь она с уверенностью могла назвать «дурманящим».
Это из-за него тогда все изменились, подумала она, натягивая ворот футболки на нос, чтобы хоть как-то очистить вдыхаемый ее воздух.
— Ничегошеньки не знаешь! Совсем-совсем! — продолжал кто-то смеяться из глубин лабиринта. — Глупая, ничего не знающая Лида!
— Умолкни! — выкрикнула Воздушная. — Думаешь, сможешь меня напугать?!
— Думаю, да, — произнес позади нее Максим, заставляя девушку обернуться. — Глупый, ничего не знающий Кондитер в четвертом поколении.
***
Молодые люди стояли друг напротив друга, и на секунду Лида испытала облегчение. Максим был здесь, оставалось дождаться Зефира. Но в тот момент, когда она взглянула в его глаза, в груди что-то заскреблось, предупреждая Воздушную о том, что что-то не так.
— Это…ты дразнился? — спросила Лида, делая шаг назад от подопечного Трюфеля.
Что-то в Максиме ее настораживало.
— Дразнить тебя так весело, — сказал юноша, ухмыльнувшись. — Потому что ты не понимаешь, когда над тобой смеются.
— Что с тобой случилось?
Девушка еще на несколько шагов отдалилась от Горького, не понимая, от чего он казался ей таким же, как при самых первых встречах: надменным и свысока на нее смотрящим.
— О чем ты? — продолжая улыбаться, спросил он. — Что со мной не так?
— Не знаю, но ты…
— Тц! Опять ничего не знаешь, — произнес Максим. — Это твое любимое оправдание. Я ничего не знаю. Меня ничему не учили. Мне никто, ничего не рассказывал. Самой-то не противно себя слушать?
— Ч-что?..
— Вот меня уже подташнивает от твоих оправданий, — сказал Горький, приближаясь к ней. — Эй, признайся, ты же мне завидуешь?
— З-завидую?..
— Да. Моим знаниям. Моему таланту, — произнес он, и чуть тише добавил: — Моим отношениям с Трюфелем. В отличие от тебя и Зефира, мы все друг о друге знаем.
— М-мне все равно, — соврала девушка, ощутив, как потяжелело на сердце. — Я…не сравниваю нас.
— Еще как сравниваешь, — самоуверенно заявил парень, хватая Лиду за запястье. — Хоть себе в этом признайся. Ты всем завидуешь. Мне, Фекле, Сахарному. Даже собственному прадеду. Потому что в отличие от тебя, неумехи, мы настоящие Кондитеры.
— Я…Кондитер, — неуверенно произнесла Воздушная, кажется, не веря собственным словам.
— Одно название, а не Кондитер, — ядовито улыбнулся Максим. — У тебя нет таланта. У тебя нет знаний. Без своего покровителя ты — ничто.
— Это неправда! — выкрикнула девушка, освобождая руку от холодных пальцев подопечного Трюфеля и сжимая запястье, чтобы избавиться от ощущения чужого прикосновения.
— Еще какая правда. И ты это знаешь, — спокойно произнес Горький, пряча руки в карманах джинсов. — Без его присмотра, у тебя ничего не получается. Печенье, и то подгорает.
— Я…не… — бессильно сжимая губы, Лида покачала головой, не желая слышать внутренний шепот, говорящий о том, что Максим прав. — Я не завидую.
— Еще как завидуешь, — сказал другой голос, и вместо Горького рядом с девушкой уже стояла Фекла. — Завидуешь, что не можешь быть такой же, как я, да?
Вот оно, испытание, о котором писал Цитрон, догадалась Лида, смотря на Кислую, вызывающе накручивающую одну из множества косичек себе на палец. Я…должна честно ответить на вопрос.
— Да, я завидую, — призналась Воздушная, смотря на свою соперницу в кондитерском конкурсе.
Но никакого эффекта на Феклу это не произвело. Она со скучающим видом оглядывала Лиду, разочарованно надувая щеки.
— Бу-у, как глупо! И что это было? — спросила подопечная Лайм.
Нет, это не Фекла. Какая-то иллюзия.
— Даже смешно маленько, — облизывая губы, произнесла девушка. — Что за признание такое?
Разве не этого она и Максим от меня хотели? Разве не признания в том, что я завидую?..
— Не-не-не, со мной такое не прокатит, — сказала Фекла, наблюдая за тем, как Лида обернулась к выходу из сердца лабиринта. — Ну, вот опять. Надеешься, что твой покровитель тебя спасет? Только и можешь, что вечно свои проблемы на него скидывать.
— Я не…
— Аж смотреть на тебя противно, — скривилась блондинка, перебив ее. — Я вот без своего покровителя прекрасно обхожусь. А ты-то, почему без своего не можешь?
— Все я могу! — разозлилась Лида.
— А-а, я поняла, — хлопнула в ладоши Кислая, игнорируя ее. — Ты просто вконец обнаглела! Наглая Лидия Воздушная. Кондитер в четвертом поколении.
— О чем ты?..
— Нет, ну, а что? Зефир с твоей семьей уже столько лет. Вы все на него так полагаетесь, что совершенно не повышаете свои навыки, — сказала Фекла, криво усмехнувшись. — Мне вот, чтобы что-то приготовить, Лайм не нужна. А ты и блины без его помощи испечь не смогла.
— Э-это не так…
В носу у Воздушной засвербело от обиды. Она ведь сама готовила блины! И Зефир ей практически не помогал! Она не брала ничего из Марципана, чтобы приготовить Баноффи и так же, как и Фекла, прошла в финал.
Я талантливая! Я Кондитер!
— Мне не нужен Зефир, чтобы!..
— Я так в тебе разочарован, — тихо произнес марципанец за ее спиной. — Если бы я знал, что после такого подопечного, как Ваня, мне достанется такой, как ты… Никогда бы не стал подписывать с ним контракт.
— Зефир…
Иллюзия брата Пастилы была столь реальной, что не обидеться на его слова было невозможно.
— Зефир никогда так не подумает!..
— Он постоянно об этом думает, — произнесла подделка, уже не скрывая того, что она — ненастоящий покровитель Воздушной. — Я-то знаю. Он сейчас тоже здесь и думает о том, как бы ему хотелось такого подопечного, как Максим. Талантливого, целеустремленного, сильного, умного!..
— Зефир никогда так не подумает, — повторила Лида, сжимая кулаки. — Зефир любит меня. Любит моих родителей. Бабушку. Всех нас! Он ни за что не променяет нас на кого-нибудь другого!
— Это ты так думаешь.
Лже-Зефир обошел девушку, присоединяясь к вновь появившемуся Максиму. Марципанец протянул по направлению к юноше руку, и девушка заметила на запястье своего покровителя еще одну метку — знак повторно заключенного контракта.