Шоколадное сердце Кондитера (СИ)

— Но мой покровитель ничего о Вас не знает, — неуверенно произнесла Лида. — Как такое возможно, если Вы…аристократ?
— Я редко бываю на той стороне, поэтому молодые покровители ничего и не знают о моей семье. Мы так сказать, оказываем теневую защиту и поддержку их миру отсюда. По этой причине конкурс на некоторое время и отложен.
— Отложен?
— Да. Я, члены моей семьи и наши друзья, по приказу короля Миндаля, пытаемся обнаружить следы принца Безе в нашем мире. Это и сложно, и важно, поэтому я не могу сейчас отвлекаться на конкурс.
— Вы ищете принца, — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла Лида.
— А ты участвуешь в турнире, — сказал Евгений и подмигнул ей. — Так что, мы сейчас оба заняты.
Стеклянная дверь кофейни открылась, и на улицу вышел Максим, которого отправили за Лидой.
— Твои родители волнуются, что ты долго не возвращаешься, — произнес он, сначала не заметив собеседника девушки, а потом, переведя на него взгляд: — Вы же?..
— А говорила, что вы двое не друзья, — усмехнулся Сахарный, поприветствовав юношу.
— Мы не!.. — хотела поправить его Воздушная, но заметив на себе взгляд подопечного Трюфеля, замолчала, желая исчезнуть.
Ну за что мне это?..
— Расскажи своему другу о нашем разговоре, — произнес мужчина, продолжая свою прогулку. — И удачи вам обоим.
Максим подошел ближе к девушке, провожая Сахарного и молча смотря на нее, требуя объяснений.
— Он Кондитер в четырнадцатом поколении. Ищет Безе. Пожелал нам удачи на турнире, — отчеканила Воздушная, возвращаясь в кофейню. — Родители, говоришь, волнуются?
Стоило подопечной Зефира отвернуться от парня и протянуть руку к двери, как позади нее послышался шум упавшей сверху воды. Лида резко обернулась, наблюдая за тем, как ошарашенный тем, что сейчас произошло Максим, неподвижно стоял в нескольких шагах от нее, часто моргая. Его волосы и верх футболки были насквозь мокрыми, а из окна второго этажа до ушей молодых людей донеслось писклявое хихиканье.
— Зефир! — выкрикнула девушка, отбегая от двери и поднимая голову верх, чтобы увидеть нашкодившего марципанца. Но у окна уже никого не было. — Максим, ты как? Мне так жаль! Я…я заставлю его извиниться.
— Этот Фиолетовый не успеет перейти на свою сторону, — скрипнув зубами, произнес Горький, смахивая с лица капли воды.
***
За день до начала третьего этапа турнира
Последние несколько дней Лида чувствовала себя разбитой и уставшей. Виной тому были постоянные перепалки между Зефиром и Максимом, который стал подрабатывать в кофейне ее семьи на радость родителям девушки. Воздушной иногда даже казалось, что ее мама была готова начать их сватать, лишь бы оставить столь полезного в хозяйстве юношу в их доме.
— Все надоело, — проговорила она, гуляя в саду дворца. — Ничего не хочу.
Вчера она и Зефир, а заодно и Горький, узнали от Пастилы о том, что для участия в финальном этапе турнира им необходимо было прибыть во дворец и подтвердить свое намеренье продолжить борьбу за корону правителя Марципана.
Как и предполагалось, Фисташка и Фундук отказались от третьего этапа, еще долго извиняясь за свой поступок. Но вместо борьбы за корону, макадамийцы, получив разрешение от своих правителей, стали помогать Трюфелю, ища нужные ему ингредиенты для создания второго ключа Фраппе.
Это было ожидаемо, подумала Лида, наблюдая за плескавшимися в пруду цветными, леденцовыми рыбками. Они не обязаны рисковать жизнями за чужого короля.
Не смотря на то, что официально турнир продолжался только с завтрашнего утра, все участники были обязаны находиться на территории дворца и остаться здесь на ночь уже сегодня.
Пока Зефир и Пастила где-то ходили, Лида попыталась найти Максима, пришедшего в этот мир вместе с ними. Но ни Горького, ни Трюфеля во дворце не оказалось, и никто из слуг их не видел.
— Куда они все делись?..
Леденцовые рыбки были прозрачными, и если бы не их яркие расцветки, то в чистой воде дворцового прудика они бы незаметно растворились, став невидимыми для чужих глаз.
Я бы не отказалась от таких в аквариуме. Если бы у меня был аквариум…
Чтобы Лида не была одна, Пастила попросила Ириску сопровождать подопечную брата, что девочка и делала, тихой тенью ходя за ней, отставая на несколько шагов.
— Цитронийцы пришли в себя? — спросила Воздушная, отвлекаясь от рыбок.
— Нет, госпожа Лидия, — ответила ей самая младшая из фрейлин королевы Ваниль.
— Пчелиный яд такой сильный?
— Да, госпожа Лидия. Господин Клементин и господин Бергамот все еще спят.
Этот Сорбе!.. Если бы мы могли избавиться от него до начала третьего этапа, подумала она, замечая идущих в ее сторону парфийцев. Тц, долго жить будут.
— Человек, — вместо приветствия произнес парфиец.
Лида не смогла отвести восторженного взгляда от его мятных волос и клюквенного оттенка костюма. Так девушке нравилось сочетание его цветов.
Не дай этой крашеной ледышке обмануть себя, приказала себе девушка.
— У меня есть имя. Я тебе его называла, — сказала Воздушная.
— Я помню, — ухмыльнулся Сорбе. — Но не могу позволить себе его назвать. Я не доставлю тебе, человек, удовольствия слышать свое имя, произнесенное из моих уст.
И смешно, и мерзко, подумала девушка, посмотрев на притихшего Пломбира.
Стоявшая позади нее Ириска то и дело нервно топталась на месте, не зная, что ей следовало предпринять. С одной стороны она должна была проявлять уважение к Кондитерам, но с другой марципанка знала о том, что парфийцы сделали на втором этапе, и из-за этого она не могла позволить им спокойно разговаривать с подопечной Зефира.
— Г-госпожа Лидия, нам пора возвращаться, — прошептала фрейлина, но так, чтобы и юноши ее услышали. — Госпожа Пастила и господин Зефир ожидают Вас.
— Да, точно, — произнесла Воздушная, понимая обеспокоенность Ириски. — Что ж, встретимся завтра на турнире.
— Меня удивляет и восхищает твоя наглость, — сказал Сорбе, не давая ей уйти. — Почему ты все еще здесь, человек? Не пора ли вернуться в свой мир и оставить жалкие попытки поравняться с нами.
— А меня оскорбляет и раздражает твоя самоуверенность, — огрызнулась Лида. — Кто ты такой, чтобы я на тебя равнялась?
— Я потомок первых парфийцев, заселивших континент, — гордо заявил Сорбе. — Ты обязана уважать меня и мой народ.
— Уважать? — сощурившись, переспросила Воздушная. — Я знаю, что ты сделал с цитронийцами, и где взял мармелад. О каком уважении ты тут говоришь?
На это заявление парфиец ничего не сказал, молча оскалившись на девушку. Пломбир только дернулся в ее сторону, как Сорбе остановил его, жестом приказав не сходить с места.
— Не понимаю о чем ты, — покачал он головой, невинно удивившись. — Как можно разбрасываться подобными обвинениями?
— Малина и Барбарис мне все рассказали. Не надейся, что подобная выходка сойдет тебе с рук.
— Малина и Барбарис?.. А-а, те иргийцы. Ох, человек, ты такая доверчивая. Как можно верить словам тех, кто сутками напролет поет и танцует? Они нашли оправдание своему проигрышу, и пытаются обвинить в нем кого-то другого.
Вот же гад, про себя выругалась Лида, услышав его бессовестное вранье.
— Ты ведь так же будешь обвинять нас с Пломбиром, да?
— Намекаешь на то, что я проиграю?
— Я не намекаю. Я говорю о том, что случится в скором времени, — произнес парфиец и чуть тише добавил: — Ты проиграешь.
— Лида!
Обернувшись на голос своего покровителя, девушка ощутила, как злость и раздражение исчезли, оставляя вместо себя лишь некое успокоение. Зефир с сестрой спешили в их сторону, и на лицах марципанцев четко виднелось выражение обеспокоенности за нее.
— Как жаль, что нас прервали, — сказал Сорбе, вновь излучая ауру покладистости и прилежности. — Госпожа фрейлина, господин покровитель, сегодня прекрасная погода, не так ли?
— Вы правы, господин Сорбе, — мило улыбаясь, ответила ему Пастила, приветствуя и другого участника турнира. — Господин Пломбир.