Шоколадное сердце Кондитера (СИ)

Она никак не могла понять, почему у столь похожих близнецов абсолютно разные не только характеры, но отношения к окружающим. Федя казался Лиде немного замкнутым и вечно погруженным в свои мысли, в отличие от Феклы, которая хоть и была остроумной и несколько коварной, еще ни разу за время их знакомства не дала усомниться в своем надуманном превосходстве над другими.
По сути, Лиде было все равно на то, кем себя воображала подопечная Лайм, если бы это не отражалось на самой цитронийке.
Ладно, будь, что будет, подумала она, собираясь с мыслями. Если не ответит, то так и быть. Но я хотя бы попытаюсь узнать, почему Фекла плохо относится к Лайм.
— Могу я еще кое о чем спросить? — осторожно начала девушка, не смотря на юношу.
Воздушная терла подошвой кроссовки о пыльный асфальт, нервничая в ожидании ответа.
— Ты не поняла чего-то, что она рассказала? — спросил брат Феклы, внимательно следя за жестами девушки. — Это немного раздражает.
— А?.. Прости, — натянуто улыбнулась Лида, прекращая издеваться над своей обувью. — Мой вопрос касается самой Лайм.
— Хочешь спросить у нее о ней же? — предположил Федя, перетягивая спортивную сумку на длинном ремне со спины на грудь, и открывая на ней замок, чтобы его покровителя стало видно.
— И да, и нет, — уклончиво произнесла Воздушная. — Я просто кое-чего не понимаю в вашем контракте.
— Контракте? — парень задумался. — А что тебя в нем интересует?
— Я видела метки контракта на запястьях Лайм. Зефир сказал мне, как они появились.
Поняв, о чем именно говорила его собеседница, Кислый сжал губы в узкую полоску, тяжело вздыхая.
— Тебя это не касается.
— Да, я понимаю, и все же…
Лида с жалостью посмотрела на цитронийку.
— Это жестоко. Так обращаться с ней неправильно.
— В-все н-нормально, госпожа Лидия! — замахала маленькими ручками Лайм, так же, как и Федя, не желая об этом говорить. — В-вы не д-должны думать об э-этом!..
— Нормально?..
Девушка взглянула на запястья цитронийки, которые сегодня были скрыты под длинными рукавами ее платья.
Если бы в прошлый раз она была одета так же, Зефир бы ничего и не заметил
— Ничего нормального в этом нет, — забыв о своей неуверенности, с напором произнесла Лида. — Я немногое знаю о контракте: его подписание и его расторжение — для меня пустой звук, но так обращаться со своим покровителем нельзя. Недавно мне сказали, что мы для них, как собственные дети, о которых они всегда переживают и заботятся. Мы их семья!.. А у Феклы какое-то извращенное понимание того, как близкие должны друг к другу относиться.
— У Феклы? — переспросил Федя, на секунду не найдя нужных слов, чтобы ответить на вполне обоснованные обвинения в адрес его семьи.
— А у кого еще? Это ведь она то разрывает, то вновь подписывает с Лайм контракт!.. Если она вам не нужна, то отпустите ее. Может, она еще найдет себе достойного подопечного.
— Ты…сама не понимаешь, о чем говоришь, — покачал головой юноша. — Все совсем не так, как кажется.
— Тогда объясни мне, почему у Лайм столько меток!
— Не собираюсь, — твердо произнес Кислый, замечая на дороге заказанный им автомобиль. — Не забивай свою голову ненужной тебе информацией. Возвращайся обратно, наш разговор окончен.
Рядом с ними припарковалась желтая машина с наклеенным вдоль дверей номером телефона. Федя, не прощаясь, сел в нее и, сказав водителю нужный адрес, направился домой.
Как же это злит, сжимая от безысходности кулаки, подумала девушка.
Она все еще не знала того полагающегося ей объема информации, чтобы с гордостью называть себя подопечной Зефира. Лида давно решила, что как только турнир в Марципане закончится, оставшиеся летние месяцы она посвятит изучению мира своего покровителя.
Она разузнает все: о контрактах, о Великих правителях, о традициях и обычаях всех народов, проживающих на континенте, чтобы Горький больше не смог указывать и насмехаться над ней из-за ее незнания всего этого.
Кстати о Максиме, девушка обернулась на стеклянные двери своей кофейни и, подойдя к ним ближе, стала заглядывать внутрь, чтобы узнать: спустились ли ее отец и подопечный Трюфеля с жилого этажа или нет?
Если он собрался здесь работать, то…
Лида почувствовала, как ее щеки потяжелели от прилившей к ним крови.
— Нет-нет-нет. Я это выдумываю, — закрыв лицо ладонями, тихо пробормотала она сама себе. — Я много об этом думала, поэтому так сейчас на все, что с ним связано, реагирую. Нельзя влюбиться в того, кого практически не знаешь.
— Я бы с этим поспорил, — произнес мужской голос, — но, боюсь, моего мнения не спрашивают.
— А, Евгений!..
Лида хотела произнести полное имя учредителя кондитерского конкурса, но вдруг осознала, что отчества его она не знала.
— Александрович, — подсказал ей Сахарный, дружелюбно улыбнувшись. — И часто ты сама с собой разговариваешь?
— И-иногда бывает, — стыдливо призналась девушка. — А Вы здесь…гуляете?
— Можно и так сказать, — кивнул мужчина. — А ты?
— Я здесь живу, — кивнув на кофейню, сказала Лида. — То есть, не прям здесь, а на втором этаже. А сама кофейня принадлежит моей семье.
— Я догадался, Лида, что ты не живешь в самой кофейне.
Девушка оглядела стоящего напротив нее мужчину, одетого сегодня в повседневную, а не официальную одежду. Как она и предполагала, выбор Евгения пал на джинсовые шорты до колен и сланцы, а цветастая футболка, одетая вместо неудобной рубашки, и вовсе помогала ему чувствовать себя уверенней и раскрепощенней.
— Вы помните, как меня зовут? — удивилась Воздушная.
— Конечно. У меня проблем с памятью пока не возникало. Наверное, благодаря тому, что я с детства зазубривал множества рецептов.
— Нормальные дети зазубривают стихи, — справедливо подметила девушка.
— Значит, я таковым не был.
Мы предполагаем, что он Кондитер, но так ли это?.. Если я его спрошу, и он признается, можно ли будет попросить его поискать Безе?
— На твоем лице написано, что ты хочешь у меня о чем-то спросить, — улыбнулся мужчина, выжидающе смотря на Лиду. — Это касается конкурса? Прости, но я еще не знаю, когда назначат дату финала.
— Нет, у меня к Вам личный вопрос.
— Правда? И чем я мог тебя заинтересовать?
— Вы Кондитер? — не стала ходить вокруг, да около Воздушная, в лоб задавая свой вопрос.
— Эм…да, — чуть запнувшись, ответил ей Сахарный. — Конечно я кондитер. Разве это вызывает сомнения?
— Думаю, вы не поняли меня, — сказала девушка. — Или поняли, но пытаетесь слукавить. Я спрашивала не о профессии, а о…происхождении. И я знаю, что права. Вы выдали себя на втором туре, попробовав Баноффи Феклы.
Лукавила сейчас только Лида. Она не могла быть уверена в том, что они с Максимом не ошиблись, но, как где-то говорилось — блеф тоже стратегия, поэтому она решила притвориться, будто знала о нем все.
Даже то, что он должен был тщательно скрывать.
— А я все гадал, заметили вы или нет, — протянул мужчина, заметно расслабляясь. — Тогда, представляемся по этикету? Евгений Сахарный, из рода Сахарных, праправнук Александра Сахарного, первого в своем роде Кондитера… И так как дальше перечислять долго и бессмысленно, Кондитер в четырнадцатом поколении.
Ч-четырнадцатом?! Э-это ж сколько?..
— Я тебя озадачил, Лидия Воздушная? — спросил он.
— Да, — кивнула девушка, пытаясь подсчитать, сколько же веков назад его семья подписала с кем-то из жителей сладкого мира контракт.
Да это же просто невозможно, пришла она к такому выводу, считая, что в седьмом-восьмом столетии человеческой истории никаких Кондитеров и быть не могло.
— Я, Лидия Воздушная, из рода Воздушных, правнучка Ивана Воздушного, первого в своем роде Кондитера, внучка Николая и Елены Воздушных, дочь Василия и Татьяны Воздушных, Кондитер в четвертом поколении, — все же представилась она. — Вы, правда, четырнадцатый?
— Это удивляет, да? Пожалуй, я могу считаться чистокровным аристократом среди Кондитеров.